Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 71 – Лея Вестова

— Разумеется, только дружба, — протянул Олег с фальшивым сочувствием, а его брови иронично изогнулись. — Расскажи об этом судье, — он небрежно пожал плечами, поправляя идеально выглаженную манжету рубашки, — особенно когда я представлю доказательства вашей… особой близости. Знаешь, какие фотографии отлично работают в таких случаях? Те, где женщина входит в квартиру мужчины вечером и выходит утром. В той же одежде. — Его голос стал тише, интимнее, словно он делился секретом. — Для хорошего фотографа с длиннофокусным объективом это пара часов работы. А для судьи — очевидное доказательство аморального поведения матери, претендующей на опеку.

Холод пробежал по моей спине, скручивая внутренности в тугой узел. Я почувствовала тошноту, поднимающуюся к горлу, и судорожно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Каких доказательств? — мой голос звучал неестественно высоко, почти визгливо. — Их не существует! Между нами ничего нет!

— Существуют те, что я создам, — его улыбка стала шире, демонстрируя идеальный оскал хищника, загнавшего добычу в угол. — Фотографии, якобы личная переписка, свидетельские показания коллег, соседей. Сейчас с современными технологиями, можно создать практически любое доказательство. Все, что нужно, чтобы убедить суд, что ты — распутная, неподходящая мать для шестилетнего Саши. Мать, которая бросила обеспеченного мужа ради любовника, оторвала ребенка от привычной среды, от любящего отца, который может дать ему все самое лучшее.

— Ты не сделаешь этого, — прошептала я, стараясь вложить в голос уверенность, которой не чувствовала. — Даже ты не опустишься до такого. Не разрушишь психику собственного сына ради… ради чего? Своего уязвленного самолюбия?

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — сомнение? раскаяние? — но тут же исчезло, сменившись холодной решимостью.

— Я сделаю все, чтобы вернуть своего сына, — в его глазах была пугающая, почти маниакальная решимость человека, готового на любые меры. — Все, Алиса. И если у тебя осталась хоть капля разума, хоть малейшая забота о Саше, ты вернешься домой прямо сейчас, и мы забудем этот разговор. Забудем это маленькое… недоразумение.

Его слова повисли между нами, тяжелые, как свинцовые гири. Я невольно оглянулась на Сашу, который увлеченно играл с планшетом за дальним столиком, не замечая напряжения взрослых. Мое сердце буквально разрывалось от страха и отчаяния. В голове вихрем проносились мысли, одна ужаснее другой. Что, если Олег прав? Что, если он действительно сможет отнять у меня сына? Что, если суд поверит его сфабрикованным «доказательствам»? Я знала случаи, когда богатые мужчины с хорошими связями выигрывали опеку, даже имея сомнительную репутацию.

— Я подумаю, — наконец произнесла я, ненавидя себя за эту слабость, за необходимость идти на компромисс с человеком, который методично уничтожал мою личность годами. — Дай мне время. Мне нужно… обдумать все это.

— До завтра, — отрезал Олег тоном, не допускающим возражений. — Завтра в три часа я буду ждать вас у нашего дома. Если не придешь… — он не закончил фразу, но в его глазах читалось ясное обещание того, что мои худшие страхи станут реальностью.

Я молча кивнула, не доверяя своему голосу, который мог сорваться на крик или рыдания. Медленно встала, чувствуя, как дрожат ноги — не от страха, а от бессильной ярости, затапливающей все существо. Гордость требовала бросить ему в лицо все, что я думала о нем, о его манипуляциях, его жестокости. Но материнский инстинкт был сильнее — ради Саши я могла проглотить эту горечь, могла притвориться сломленной. Я подошла к Саше, который только что победил очередного монстра в игре и радостно улыбался: