Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 49 – Лея Вестова

Я понимала, что впереди тяжелый путь — суды, борьба за опеку, постоянный страх быть найденной. Знала, что Олег не отпустит нас просто так, что он использует все свои связи, все деньги, всю власть, чтобы вернуть «свою собственность».

Но впервые с того дня, когда я увидела сообщение от Дарьи на его телефоне, я чувствовала что-то кроме боли и страха. Чувствовала надежду — хрупкую, как первый весенний цветок, пробивающийся сквозь снег, но упрямую и сильную.

Три дня. Всего три дня отделяли меня от свободы или от полного краха. Семьдесят два часа балансирования на лезвии ножа, игры в кошки-мышки с человеком, который всегда получал то, что хотел. Но на этот раз я была готова бороться. За Сашу. За себя. За наше будущее.

До назначенного дня побега оставалось всего два дня, когда Олег неожиданно объявил за завтраком: — У меня для вас сюрприз. Я отменил все встречи на выходные. Едем всей семьей в загородный дом.

— За город, — с недоумением переспросила я, замерев с ложкой у рта. Холодная волна страха прокатилась по всему телу, пальцы онемели, а сердце пропустило удар. Каждое слово Олега звучало как гвоздь, забиваемый в крышку гроба моих планов.

— Ура! А можно взять мой новый самолет? — восторженно захлопал в ладоши Саша, ничего не подозревая.

— Конечно, чемпион, — Олег взъерошил его волосы, не сводя с меня внимательного, почти хищного взгляда. В его глазах мелькнуло что-то темное, что заставило меня внутренне съежиться. Эта тень — знал ли он? Догадывался? Или это моя паранойя превращала обычный семейный выезд в ловушку. — Я даже попросил Павла подготовить лодку. Мы сможем покататься по озеру, как ты любишь.

— Выходные? — мой голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. Во рту пересохло так, что язык, казалось, прилип к нёбу, и каждое слово давалось с трудом. — Но у Саши музыкальный утренник в субботу.

— Я уже поговорил с его учительницей, — Олег улыбнулся той особой улыбкой, которой обычно сопровождал свои деловые победы. От этой улыбки у меня всегда бежали мурашки по коже, настолько она была безжалостной в своей самоуверенности. — Она согласилась перенести его выступление на следующую неделю. Сказала, что для такого талантливого мальчика можно сделать исключение.

Я сидела, чувствуя, как внутри нарастает паника, превращаясь в тугой ком, мешающий дышать. Наш план рушился на глазах. Никакого побега в пятницу. Никакой свободы. Меня накрыло такое отчаяние, что на мгновение всё поплыло перед глазами, кухня превратилась в размытое пятно, и лишь лицо Олега оставалось неестественно четким, как маска притворной заботы.

— Это так неожиданно, — попыталась я выиграть время, судорожно сжимая под столом края салфетки. — Я не успею собрать вещи, приготовить…

— Уже позаботился, — перебил муж с отчетливыми нотками торжества в голосе. — Попросил экономку все подготовить. Дом полностью готов к нашему приезду. Нам надо только взять личные вещи.

И пока Саша с энтузиазмом рассказывал о том, чем займется на озере. Я лихорадочно соображала, как спасти ситуацию. Неужели всё, что я планировала, все эти дни подготовки, всё рухнет из-за неожиданных «семейных выходных»? А Олег продолжал не сводить с меня глаз, словно ожидая моей реакции, упиваясь моим смятением. Он смотрел так, будто читал каждую мысль, каждый страх, каждую каплю отчаяния.