Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 40 – Лея Вестова

— И кто же я? — в его глазах мелькнула опасная искра. Желваки на скулах напряглись, пальцы сильнее сжали хрустальный стакан с остатками виски. Я видела, как пульсирует вена на его виске — тревожный знак, который я научилась распознавать за годы брака.

— Человек, который привык получать всё, что хочет, любой ценой, — ответила я, удивляясь собственной смелости, которая, казалось, возникла из ниоткуда, питаемая годами подавленного гнева и разочарования. — Человек, для которого люди — просто инструменты. Шахматные фигуры в твоей большой игре. Даже собственная семья, — я сглотнула ком в горле, ощущая металлический привкус на языке, — даже мы с Сашей для тебя не живые люди с чувствами и желаниями, а просто… аксессуары. Как твои дорогие часы или машина.

В тишине гостиной мои слова прозвучали почти кощунственно громко. Откуда-то снаружи доносился приглушенный шум проезжающих машин, звук сирены вдалеке, обычные городские шумы, которые сейчас казались отголосками из другого мира — мира, который продолжал существовать за стенами нашего дома, не подозревая о драме, разворачивающейся здесь.

Олег залпом допил виски, его кадык дернулся, когда он проглотил обжигающую жидкость. Он поставил стакан на стеклянный журнальный столик с такой силой, что хрусталь издал пронзительный звук, заставивший меня вздрогнуть. А капля янтарного напитка выплеснулась на полированную поверхность, медленно растекаясь, как кровь из крошечной раны.

— Ты ничего не понимаешь, — процедил муж сквозь стиснутые зубы. — Всё, что я делаю — ради нас. Ради тебя и Саши. Каждое мое решение, каждый шаг. Ты думаешь, легко быть тем, кто несет ответственность за все? Тем, кто должен обеспечивать семью, давать вам будущее?

В его голосе звучали нотки искренней боли, и на мгновение я почти поверила ему, почти позволила себе усомниться. Но потом перед глазами всплыло лицо Дарьи, её самоуверенная улыбка, её слова: «Мне нравится наша ситуация. Вы играете роль заботливой жены и матери, а я получаю всё остальное».

— Дарья тоже ради нас? — я горько усмехнулась, чувствуя, как от этой усмешки болезненно растягиваются губы. — Или это твой личный бонус за тяжёлые трудовые будни? За все те жертвы, которые ты якобы приносишь ради семьи?

Что-то промелькнуло в его глазах — удивление, смущение, гнев? Он не ожидал, что я снова заговорю о ней, что осмелюсь бросить ему в лицо имя любовницы без страха, без стыда, с открытым вызовом.

Его лицо вновь исказилось от гнева, идеальные черты, которые когда-то казались мне воплощением мужественности и красоты, теперь выглядели почти карикатурно в гримасе ярости:

— Не смей говорить о том, чего не понимаешь!

— Я всё прекрасно понимаю, — мой голос окреп, в нем появилась сталь, о существовании которой я и не подозревала. Я встала с дивана, чувствуя потребность физически противостоять ему, не оставаться в положении просительницы, смотрящей снизу вверх. — Ты её не бросишь, верно? Но и меня не отпустишь. Потому что я часть твоего имиджа. Правильная жена, заботливая мать. То, что должно быть у успешного бизнесмена твоего уровня. Необходимый атрибут для переговоров с партнерами, для светских раутов, для семейных фотографий в рамках из серебра, — слова лились из меня потоком, горькие и острые, как осколки разбитого стекла. — А она — твоё развлечение на стороне. Твоя тайная отдушина. То, что делает тебя живым, в отличие от обязательств передо мной и Сашей, которые ты воспринимаешь как тяжкое бремя.