Книга Развод. Осколки идеальной жизни, страница 30 – Лея Вестова

— Мне нужно время, — я отстранилась, сбрасывая его руку со своего лица. — Это не то решение, которое принимают за один вечер. Не то решение, которое принимает один человек за двоих.

— Время на что? На то, чтобы найти причины отказать мне? — голос Олега звучал обманчиво спокойно, но я знала этот тон — предвестник бури. — Ты моя жена, Алиса. Если я решил, что нам нужен еще один ребенок, значит, так и будет.

— Это мое тело, — напомнила я, чувствуя, как внутри растет гнев, раздуваемый каждым его словом. — Моя жизнь. Ты не можешь просто решить за меня.

— Не могу? — Резко обернулся муж, его глаза сузились, а голос стал опасно тихим, почти шипящим. — А кто оплачивает твою «жизнь»? Кто обеспечивает тебе возможность не работать, жить в этом доме, — он обвел рукой гостиную с дорогой мебелью и дизайнерскими аксессуарами, — ездить на дорогой машине? Кто дает Саше лучшее образование, лучшие возможности?

— Так вот в чем дело? Ты считаешь, что купил меня? Что я твоя собственность? — Воскликнула, чувствуя, как дрожат ноги, как подкашиваются ноги, но гордость не позволяла показать слабость.

— Не драматизируй, — отмахнулся муж, как от назойливой мухи. — Я говорю о реальности. О том, как устроен мир, — он подошел к бару, налил себе виски и выпил залпом не поморщившись. — У всего есть цена, Алиса. И за свою комфортную жизнь ты платишь тем, что выполняешь свои обязанности жены.

— Обязанности? — я почувствовала, как к горлу подступают горячие слезы, но сдержала их усилием воли. Нельзя плакать. Только не сейчас. — Включая рождение детей по твоему требованию?

— Именно, — муж кивнул, наливая себе еще виски. Янтарная жидкость заплескалась в хрустальном стакане, отбрасывая причудливые блики на стены. — Это часть нашего договора.

— Какого договора? — голос сорвался на крик, и я сама испугалась его звука, такого надломленного и отчаянного. — Мы никогда не договаривались о таком!

Олег подошел ближе, его лицо было совсем рядом. От него пахло виски и дорогим одеколоном. Он поставил стакан на журнальный столик и взял меня за плечи, сжимая их до боли:

— Договор был заключен в тот момент, когда ты согласилась стать моей женой. Когда приняла все привилегии, которые я тебе дал. Когда перестала работать и стала зависеть от меня, — его голос звучал почти ласково, но от этой ласки кровь стыла в жилах. — Я дал тебе всё. Абсолютно всё. И взамен прошу так мало.

В его словах была извращенная логика, от которой мне стало физически плохо — желудок сжался, к горлу подступила тошнота. Все эти годы я думала, что мы партнеры, что наши решения — общие, что наша семья — результат взаимной любви. А он видел во мне лишь красивое приложение к своей успешной жизни, инкубатор для его наследников, трофей, который нужно держать в идеальном состоянии, чтобы демонстрировать гостям.

— Ты изменяешь мне, — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их остановить, вырвались как вопль измученной души, которая не могла больше молчать.

Олег замер. На его лице промелькнуло что-то, похожее на удивление, но он быстро справился с собой, и его черты снова стали непроницаемыми: — О чем ты говоришь?

Теперь пути назад не было. Маски сброшены, карты раскрыты. И я сделала глубокий вдох:

— О Дарье, — ответила, пристально смотрев ему в глаза, отказываясь отводить взгляд. — О твоей любовнице. О женщине, с которой ты проводишь вечера, пока я жду тебя дома.