Книга Развод. У него была другая жизнь, страница 34 – Лея Вестова

— Люди совершают ошибки, Катюш, — тихо сказала я. — Иногда страшные, непоправимые. Твой отец... он запутался. Но это не значит, что он не любит тебя.

— Если он любит меня, почему допустил всё это? — её взгляд стал жёстким, взрослым. — Почему позволил этой женщине преследовать нас? Почему не защитил?

Я не знала, что ответить. Мама пришла на помощь:

— Потому что он слабый человек, милая. Незлой, не жестокий — просто слабый. Он не может противостоять сильной натуре, а... Ирина, она сильная. В плохом смысле этого слова.

Катя молча переваривала эту информацию. Затем вытерла слёзы тыльной стороной ладони, расправила плечи:

— Я хочу помочь. Чем я могу помочь в этой ситуации?

Её решимость, её готовность действовать вместо того, чтобы просто плакать и жалеть себя, тронули меня до глубины души. Моя дочь, несмотря на возраст, проявляла куда больше силы и зрелости, чем многие взрослые, включая её отца.

— Самое главное, что ты можешь сделать, Катя, — это быть осторожной, — сказала я. — Соблюдать все меры предосторожности. Не ходить одной, всегда быть на связи, сообщать, если заметишь что-то подозрительное.

— И хорошо учиться, — добавила мама. — Не позволять этой ситуации влиять на твою жизнь больше, чем необходимо.

Катя кивнула с серьезным выражением лица:

— Я понимаю. Я не подведу.

Вечером, когда Катя уже легла спать, мы с мамой сидели на кухне, тихо разговаривая.

— Что теперь? — спросила она, глядя на меня через стол. — Если Андрей и Ирина всё отрицают, а у нас нет доказательств?

Я задумчиво помешивала давно остывший чай:

— Не знаю. Илья подаёт новое ходатайство о защитном предписании. Но даже если его выдадут — это просто бумага. Она не остановила Ирину раньше, не остановит и сейчас.

— А если установить камеры? — предложила мама. — На подъезде, возле школы Кати?

— Возможно, — кивнула я. — Нужно будет обсудить с Ильёй. Но даже с камерами... не можем же мы следить за каждым нашим шагом, за каждым перекрёстком.

Мы сидели в тишине, каждая погружённая в свои мысли. Я думала о том, как быстро может измениться жизнь. Ещё полгода назад всё было ясно и предсказуемо — работа, семья, планы на будущее. Теперь мы жили как на пороховой бочке, постоянно ожидая новой атаки, новой подлости.

— Знаешь, что меня больше всего поражает? — наконец сказала я. — Она беременна. Носит ребёнка под сердцем. Как можно в таком положении садиться за руль и пытаться кого-то сбить? Рисковать не только собой, но и нерожденным ребёнком?

Мама покачала головой:

— Не всем дано понимать, что такое материнство. Для некоторых беременность — просто способ привязать мужчину, получить статус, обеспечить материальное благополучие. Нет той священной связи, той готовности отдать всё ради ребёнка.

Я думала о своей беременности Катей — как я берегла себя, как считала каждый удар маленького сердца, как готова была на любые жертвы, лишь бы ребёнок был здоров. И сравнивала с Ириной, которая использовала свою беременность как оружие, как инструмент.

— Бедный ребёнок, — прошептала я. — Ему придётся расти с такой матерью.

— И с таким отцом, — жёстко добавила мама. — Который закрывает глаза на очевидное, который готов лгать, лишь бы не признавать правду.

Я подумала об Андрее, о его словах сегодня. Верил ли он сам в то, что говорил? Или сознательно лгал, покрывая Ирину? Что хуже — слепота или сознательное соучастие?