Книга Жуля, я и снежный роман, страница 33 – Ана Ховская

Я с недоумением заглянула ему за спину. Но со стулом всё было в порядке, а вот с джинсами – сквозь задний карман проступало мерзкое коричневое пятно.

— Э-э… – протянула я, даже не зная, как реагировать.

— Да что там? – нетерпеливо вскинул брови Вадик, видя, как я уставилась на задницу Ивана.

— Похоже, кто-то наделал мне в джинсы, – сморщился тот.

Я не смогла сдержаться и прыснула от смеха. Но, видя его возмущённо-недоумённый взгляд, сжала губы и свела брови.

Иван провёл рукой по заднему карману и настороженно поднёс пальцы к носу, а потом моргнул и уставился на меня.

Я растянула губы в брезгливой гримасе и застыла, хлопая глазами.

Неожиданно Вадик расхохотался на всю кухню. Я поморщилась от такой несдержанности.

В кухню вбежал Жуля и звонко разлаялся на Вадика.

— А вот и пакостник, – почесал затылок чистой рукой Иван и беззлобно посмотрел на пса.

И тут на меня снизошло озарение: то-то манюни давно не было слышно – мелкий дьяволёнок устраивал бомбочку.

— Я думала, что вы его вывели погулять, а он что, сходил вам в джинсы? – поразилась я и снова посмотрела на Жульку.

Да быть такого не может!

— Это не то, что вы подумали, – натянуто улыбнулся Иван, косясь на всё ещё хохочущего Парфёнова. – Это его жидкий корм.

И я вспомнила, что в миске рядом с его подушкой лежали остатки корма.

— Ах ты проказник! – возмущённо обернулась к манюне. – Ну кто такое делает?

Тот замолк и попятился, а потом пулей забился под диван.

— Ну, погоди! Диван тебя не спасёт! – пригрозила я и виновато оглянулась на Ивана.

— О, это в порядке вещей. Лучше вообще ничего своего не разбрасывать, – хохотнул Вадик. – Он тебе в тапки ещё не наделал?

— Да нет, мы сразу с ним подружились, – пожал плечами Иван, отходя от стола.

— Угу, это был обманный манёвр, – прищурился Вадик. – Сначала он и меня принял дружелюбно, а теперь я прячу свои ботинки и всё, что этот Жулик может достать. Вот странно, Женькины вещи он не трогает, – и, будто вспомнив все обиды, покосился на меня.

Я растянула неловкую улыбку.

Аллилуйя, хоть распогодилось! Теперь обе жертвы подружатся и настанет мир во всём мире.

— Идите в кладовку. Снимайте джинсы, снова придётся их застирать: еда у Жульки термоядерная, – предложила я. – А я вам шаровары принесу.

— Да, я с ними уже сроднился, – усмехнулся Иван и вышел из кухни.

— Что-то ты очень любезна с этим сантехником, – язвительно заметил Парфёнов. – Может, выпроводишь его?

Я наклонилась над столом и прошептала:

— Вадь, у него есть девушка. И хватит его называть сантехником, у него имя есть. Что обо мне дядь Миша подумает, если я его сына без штанов хромого выгоню?

— Да, ну это, конечно, совсем другое дело, – издевательски хмыкнул тот, но глядя в мои сужающиеся глаза, закатил свои и махнул рукой: – Ладно, пусть остаётся. Просто я хотел провести наедине с тобой все эти дни. А тут мужик какой-то… в шароварах… Ну стопудово засада.

Я смягчилась, взлохматила его макушку и с улыбкой кивнула на блюдо с салатом:

— Ешь и не чавкай!

Вместе со мной на этаж поднялся и Жулька. Вот бесстрашная псинка. Идёт, косится виновато, но ждёт, что прощу, ведь всегда прощаю.

— Что, натворил дел? – старательно устрожая голос, проговорила я.

Хвост упал, уши обвисли, идёт, как в штаны наделал.

Вот не могу я на эту животинку злиться даже в таких случаях – люблю этого манюню, он-то меня обожает, никогда пакости не сделает, слушается всегда, был бы мужчиной, вообще на руках носил и с головы до ног облизывал бы.