Книга Жуля, я и снежный роман, страница 120 – Ана Ховская

Сначала я сомневалась, что мне нужно продолжать с ним общаться: как-то странно выглядели наши встречи. Он не был навязчив, вовсе не спешил переходить на следующий этап, даже за руку не пытался взять и тем более – поцеловать, но предлагал локоть и всегда вёл себя по-джентльменски. Но каждый раз, когда оказывалась в городе, а Валерий писал: «Я рядом. Заберу?» – я отвечала «да» быстрее, чем успевала подумать. Однажды поймала себя на мысли, что жду этих встреч: было любопытно раскрыть его такую «загадочную» натуру.

Понемногу Валерий стал делиться о себе (очень скудно, но уже что-то), говорил больше по делу, однако чаще молчал, просто смотрел на меня, тихо любовался.

Жулька относился к нему спокойно, примерно так же, как к моим коллегам, но не рычал, как долгое время на Парфёнова, не пытался погрызть какую-то его вещь и его самого. В общем-то, из разряда «мебели» Валерий перешёл в разряд «служебной переноски» – чисто «деловые отношения».

Впервые с парнем мне было просто спокойно, без качелей и выяснений отношений, без требований и ожиданий. Надёжно, прямо как в танке, потому что он вовсе не реагировал на девушек рядом – я всегда была в центре его внимания. Мне ничего не надо было ему доказывать, объяснять или угадывать. Рядом с ним не возникало желания быть лучше, умнее, ярче – можно было просто быть. Да, было спокойно, как при штиле, и так же тихо внутри. В каком-то смысле я даже отдыхала от штопоров…

Но где-то на внутреннем табло мелькало: «Ожидание посадки» или «Рейс задерживается», при этом в роли ожидающей была я. И всё это сбивало с толку.

Однажды Валерий вспомнил про коньки, и мне пришлось извиняться за «трёп» маман.

Это одна из нелепостей, которую мне приходится переживать раз за разом, ведь чем я только не занимаюсь: и скалолазанием, и дайвингом, и вышиваю крестиком, и даже снимаюсь в кино… Аллилуйя, ничего из этого проверять не было желающих.

— Увы, я не катаюсь, – пожала плечами я.

— Я тоже, – повторил он мой жест.

— Но давай, раз уж пришли – оба будем выглядеть глупо, хоть кого-нибудь да насмешим, – улыбнулась я.

Так и случилось. Я падала – он ловил. Потом падал он – я смеялась так, что перехватывало дыхание.

В какой-то момент мы стояли посреди катка, держась друг за друга, и я вдруг поняла, что он держит меня слишком… неравнодушно, и смотрит очень внимательно, почти не дышит.

Почему-то от этого взгляда в груди стало тесно.

— Ты сейчас сканируешь мой код? – сыронизировала я и подмигнула.

— Немного, – честно ответил он. – Ты… не такая, какой тебя представила Лариса Львовна.

— На самом деле мама и сама не знает, кто я, – улыбнулась, переводя всё в шутку.

Он улыбнулся и смущённо опустил глаза. За этим обычно следует какая-то откровенная фраза, к которой сейчас я была не готова, поэтому живо вздрогнула и шутливо оскалилась:

— Кажется, я начинаю замерзать, – и оттолкнулась от него в сторону бортика. – Хорошо, что завтра выходной: всё будет болеть от наших с тобой выкрутасов.

— А мне понравилось, – ответил Валерий, с трудом двигаясь следом. – Мне нравится проводить с тобой время… Даже так неуклюже…

Ой-ёй! Как-то аж душно стало!

Я мельком посмотрела на него, и он всё ещё прятал взгляд.

Интересно, а ты думал меня поцеловать или мы, типа, дружим?