Книга Аморальный, страница 7 – Алайна Салах

Замотавшись в полотенце, я выхожу на кухню и обнаруживаю там жопу в стрингах, приклеенную к холодильнику. Одна очнулась.

— Что ищешь? — спрашиваю я, чтобы заявить о своём присутствии.

Лара — или как её там — резко оборачивается.

— Ой, доброе утро! — её рот, распухший то ли от инъекций, то ли от ночного минета, раздвигается в глупой улыбке. — Ищу что-нибудь попить.

Я чувствую страшное раздражение. Во-первых, потому что при трезвом дневном свете она ещё больше похожа на звезду порнухи со своим загаром и пирсингом во всех ненужных местах. Во-вторых, я всё ещё не хочу никого видеть.

— Минералка там… — я мрачно киваю на холодильник. — Не эта дверь, а другая.

Опускаюсь на стул и жду, когда она напьётся, возьмёт подмышку Светку и свалит.

Но хуй там. Лара решает поговорить.

— У тебя красивый дом, — выдаёт она, садясь напротив. — Давно тут живёшь?

— Давно, — цежу я, глядя, как её проколотые соски ложатся на замызганную столешницу. — Света уже встала?

— Да, она там умывается… Здесь летом, наверное, та-а-а-к красиво…

Я не хочу поддерживать никакого разговора, поэтому молчу. После тогож как эти съебут, вызову клининг, чтобы всё отпидорили, позвоню в службу очистки бассейнов и смотаюсь на завод. Потом на дом капельницу вызову и неделю не буду бухать. И если продержусь, через полторы-две недели умотаю на Кубу.

— Привет-привет!! — до омерзения весёлый голос Светки вторгается в мой план. — Уф-ф, какая весёлая ночка была… Костян, ну ты как? Головушка бо-бо?

Вот чем она мне нравится в отличие от своей продырявленной подружки, так это тем, что наутро остаётся собой и не пытается говорить со мной о природе. Проблема всех тёлок, с которыми я в последнее время имею дело, — это то, что по натуре они бляди, ведут себя как бляди, но почему-то пытаются это скрывать. Поучились бы у Светки: эта всё признала и спокойно с этим живёт. Может быть, даже позвоню ей ещё как-нибудь. Если не потрахаться, то просто побухать.

Так я думаю до того, как к ней поворачиваюсь.

Светка стоит напротив в трусах и футболке, которая кажется мне смутно знакомой.

— Что это? — я киваю на рисунок спанч-боба, неестественно растянутого на её габаритных сиськах.

— Ты о чём? — Светка непонимающе вскидывает брови. — А, ты про футболку? Она в гардеробной лежала. Рубашку свою, убей, найти не могу.

В ушах поднимается гул, который с каждой секундой всё нарастает. Это же Дианкина футболка. С этим дебильным спанч-бобом. Она дома её таскала вместо пижамы.

— Снимай, дура… — цежу я, чувствуя, как под темечком подгорает.

Светка растерянно хлопает глазами.

— Что? В смысле?

— Снимай, бля!!! — ору я, въебав кулаком по столу. — Какого хера ты вообще что-то здесь берёшь?! Ты кто такая, нахуй?!

— Придурок больной… — испуганно бормочет Светка, стаскивая с себя футболку. — Ларис, пойдём…

Гнев взрывает виски, под рёбрами ломит. Сука… И ведь нашла же где-то…

— Я думала, мы чай попьём и телек посмотрим… — лепечет вторая.

— Уёбывайте, — хриплю я, поворачиваясь к ней. — И чтобы ноги здесь твоей больше не было.

Топая босыми пятками, они сбегают из кухни, а спустя минут десять хлопает входная дверь.

Попялившись себе под ноги, я наклоняюсь и поднимаю футболку. Жёлтая губка с глазами ржёт мне в лицо. Я мну в кулаке его рожу, подхожу к мусорке и бросаю футболку туда. Надеюсь, это последняя её вещь и других не обнаружится.