Книга Аморальный, страница 137 – Алайна Салах

По лестнице иду пешком, потому что этаж ФСБ-шник нихуя не пробил. Сердце колотится, как у пиздюка. Если, тварь, не откроет, я ей дверь, нахер, вынесу.

На пятом этаже нахожу квартиру тридцать три. Хорошо бы, чтобы с адресом не наебали и не зря я ночью тысячу километров пропиздовал.

Жму в звонок и глазок рукой затыкаю.

Тишина сначала, а потом топот раздается. Блядь, как так они, нахер, дома строят, что каждый звук слышно. Двери, что ли, ставят из картона?

— Кто там?

Меня, блядь, как кипятком окатывает. Потому что её голосом спрашивают. Не наебал ФСБ-шник. Её это адрес, за дверью, по ходу, тоже она.

— Открывай, сука, — хриплю. — Соскучилась, наверное.

Секунд пять проходит и потом замок скрябает. Дверь назад откатывается, как с замедленной съёмке, и на пороге реально стоит она.

— Здравствуй, Костя. — Если и в ахуе она, то вида не подаёт и в глаза мне смотрит спокойно. — Не ожидала. Ну, раз уж приехал — проходи.

Всё вообще не как у меня в башке рисовалось. Я, блядь, каждый божий день представлял, как нахожу её трясущейся от страха. Слёзы с соплями по лицу мажет и по съебам пытается дать. А тут стоит, похер, как будто я, блядь, с конфетами чай попить забежал.

Выглядит она вообще по-другому: не соплюхой-официанткой, а матёрой телкой, которая не сомневается в своей пиздатости. Я такой её всего разок видел на конференции, когда она в платье в машину нырнула и Эрик чуть башку не свернул. Цвет волос мышиный сменила на блонд, причём пиздатый, не дешманский, костюм нацепила спортивный в облипку… Короче, если бы не знал её раньше, подумал бы, что шлюха чья-то или блогерша, потому что выглядит реально дорого.

Я зависаю, по ходу, потому что она бровь вверх тянет и внутрь кивает: мол, ну и хули ты встал? В мыслях пиздюлей себе даю за поведение долбоебское. Просто тварина эта меня врасплох застала со своим покерфейсом.

В хату захожу и дверь на замок спецом закрываю, чтобы поняла, сука, что сбежать не получится. А её будто и не парит особо: этот момент проследила, ухмыльнулась, развернулась и попиздила, качая жопой.

Блядь, пендель, что ли, ей влупить, чтобы понтов поубавилось? Спиздила двадцать пять лепех и ходит королевой. Я аж, сука, мыслями не могу собраться от такой наглости.

За ней топаю в гостиную. Интерьер не люкс, но сносный. Телек большой, кухня нормальная, на паркете коврик для йоги лежит и колонка, из которой музло вялое играет. Бля-я-я. Пока я в тачке двенадцать часов трясся, эта сука тут релаксирует.

— Пиздато ты устроилась на мои бабки, — глазами стены обвожу. — В собачье дерьмо мордой прямо сейчас тебя ткнуть или сначала попиздим?

— Ты слишком высокого о себе мнения, Костя, — она к дивану жопой приваливается. — Далеко не всё в моей жизни устроено благодаря тебе.

У меня в башке шуметь начинает и мотор ещё сильнее молотит. Да что это за тварь отмороженная, что даже сейчас понтуется? Я же её, блядь, за глотку схвачу и придушу, суку.

— Я смотрю на тебя и не пойму: ты конченая или ебанутая, чтобы так себя вести? — Цежу. — Два с лишним месяца всё-таки рядом терлась и должна понимать, что я с психу и переебать тебя смогу. Так что ебало сделай попроще и нормально разговаривай.

— А что не так в моей речи? То, что я через слово «извини» не роняю? — Она наклоняется к колонке и музло вырубает. — Ты ведь, наверное, долгий путь проделал, поэтому переходи к сути визита. И относительно угроз меня переебать сразу скажу, что делать этого не стоит. Я здесь на своей территории. Один мой звонок, — она мобильник показывает, — и через пару минут здесь толпа будет. Тебя так отделают, что ты своё имя не скоро вспомнишь.