Книга Слаще, чем месть, страница 10 – Кейси Уэст

— А Тео хорош, – пробормотал Максвелл.

— Эй, чувак, – сказал Ли.

— Сам понимаешь, что так и есть.

Ли кивнул:

— Каждому это понятно.

Дежа придирчиво оглядела Тео:

— Да уж, каждому… включая его самого.

Однажды я общалась с Тео на вечеринке, куда меня привел Дженсен, но мы проговорили всего минут десять. Уверена, что Тео, Мистер Популярность, этого не запомнил. Я мельком бросила на него взгляд.

— Я бы не сказала, что он как-то особенно хорош. Но Дежа права: он так и пышет самовлюбленностью.

Это была одна из многочисленных претензий, которые я слышала от Дженсена за последний год. Тео заносчивый, избалованный, не готов уделять время другим, переоценивает свои игровые умения и так далее и так далее.

— Вот именно, – ответила Дежа.

Тео и его друзья подошли к прилавку, сделали заказ маме Дежи. Ростом Тео уступал Дженсену, но выглядел крепким. У него были длинные темные волосы, а кожа отливала бронзой. Из-за изогнутых густых ресниц во взгляде, казалось, вечно читалась насмешка. Зубы сверкали белизной. А еще, в отличие от большинства футболистов, включая Дженсена, он не имел привычки одеваться каждый день как на тренировку – все эти спортивные шорты, замызганные футболки и майки в обтяжку. На нем были джинсы и фиолетовая футболка с логотипом «Вэнс».

— С такой внешностью я бы тоже был самовлюбленным, – пробормотал Максвелл.

Он и сам был симпатичным, хотя слегка по-мальчишески. Округлости в лице, округлости в фигуре. Копна рыжих волос и веснушки. Ли тоже был привлекательным: добрые глаза с азиатским разрезом, щетинистые волосы, пухлые губы. А Дежа просто писаная красавица – черноволосая индианка с невероятными глазами.

— Он воображает себя королем своей компании, королем школы, – заметила я.

— А разве это не так? – спросил Ли. – Я не то чтобы хорошо его знаю.

— Он и не дает себя узнать. Общается с узким кругом, на остальных смотрит свысока. Я даже не уверена, что ему и свои друзья-то нравятся, – добавила я, вспомнив его сидящим в наушниках – точнее, в наушнике. – И он мог бы взять Дженсена под крыло, но вместо этого только его притеснял.

Я отпила колы.

— Задним числом признаю: так Дженсену и надо, – сказала Дежа.

Я медленно кивнула:

— Пожалуй. – Почему-то мне было сложно соединить в голове образ Дженсена, которого я знала раньше, и того, кто только что всадил мне нож в спину, но пора было привыкать. – Я сейчас. Схожу в туалет.

Я заперлась в кабинке и глубоко вздохнула. Было невыносимо даже думать о Дженсене, о том, как сильно я заблуждалась в человеке, с которым целовалась весь год напролет. В человеке, который был мне по-настоящему дорог. Как это меня характеризует?

Расстелив защитную накладку на унитаз, я задержала взгляд на дверце и стенах кабинки: их испещряли надписи маркерами и ручками.

Йога = жизнь.

Корову звали Фред^[5].

Наведу порчу за деньги.

Я прыснула. Воспользовалась туалетом, смыла и, сполоснув руки, вернулась за стол.

— Как твои родители относятся к граффити в туалете? – спросила я Дежу.

Та пожала плечами:

— Бороться бесполезно, так что они махнули рукой. Просят меня оттирать только какую-нибудь похабщину.

— Тогда идем, постоишь на стреме, – сказала я.

В сумке как раз оставалось несколько маркеров – мы рисовали ими плакаты к последнему футбольному матчу сезона. Было это четыре месяца назад… Кажется, мне стоит почаще разгружать сумку.