Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 99 – Дора Шабанн

Поэтому, тяпнув агрессора за губу, отстранилась, разрывая этот невозможный захватнический… акт.

Проморгалась, огляделась.

Возмутитель моего спокойствия сиял, по-другому не скажешь!

— Вот я и поймал тебя, мой огонёк. Моя пламенная женщина. Ах, как же ты горяча!

При этом он опять сгреб меня в объятья и стал коротко целовать лоб, нос, щеки и алеющие уши, продолжая нашептывать:

— И как бы ты носик свой ни морщила и не хмурилась, всё, красотка, кончилась твоя вольница. Я слишком долго ждал и был чересчур вежлив, похоже. Довольно. Как только разведешься — сразу моя будешь.

В голове у меня звенело, перед глазами плыли цветные круги, в крови гудело незнакомое пламя. То есть зла я была неимоверно.

— На фиг! Это прямо и чуть-чуть направо! — рыкнула, указав направление.

Потом подхватила свое многострадальное приобретение и, распахнув водительскую дверь, запихнула пакет в салон.

— Достаточно в моей жизни было властных мужиков. Сыта по горло. Спасибо за перформанс, мне пора. Дети ждут, — пробормотала достаточно громко и внятно, а потом, гневно фыркнув, полезла за руль.

Выезжала с парковки во главе кортежа: сразу следом за мной двигался автомонстр Дымова, за ним — его сопровождение, а замыкал наш караван новый сияющий «китаец», видимо, как раз Ермакова.

Цирк.

Вот только мне как-то не смешно.

'Безумье, скаредность, и алчность, и разврат

И душу нам гнетут, и тело разъедают;

Нас угрызения, как пытка, услаждают,

Как насекомые, и жалят и язвят.

Упорен в нас порок, раскаянье — притворно;

За все сторицею себе воздать спеша,

Опять путем греха, смеясь, скользит душа,

Слезами трусости омыв свой путь позорный…'

Ш. Бодлер «Цветы зла»

Припарковалась я нагло — прямо у входа в сад, чего раньше никогда себе не позволяла. И вот как назло, рядом встать больше было негде, поэтому весь кортеж проследовал по улице дальше, а я пошла за Ниночкой.

Хвала Дымову, который правильно понял мой посыл, так что к тому моменту, когда мы с Ниной вышли из садика, Захар Алексеевич какими-то своими убойными аргументами уже спровадил из нашей реальности неожиданно упавшего нам на хвост у ТЦ Ермакова.

Ну и, видимо, подёргивание моего глаза тоже было истолковано верно, поэтому в руках у Дымова я увидела знакомую красную сумку-холодильник.

Вероятно, прибыла очередная порция рыбы и морепродуктов.

Удивительно и странно, но Ниночка встрече очень обрадовалась:

— Дядя Захар, здрассте! А чего вы давно в гости не приходили?

Милый и непосредственный ребенок, да. Не дает родне скучать, хм.

«Дядя Захар» расплылся в широченной, на всю улицу, улыбке:

— Так, вы же все не приглашаете, Нина. Я-то всегда готов.

Ну и ясное дело, пришлось тут же звать его на ужин, страдальца.

По дороге он, скорее всего, дал распоряжение своим ребятам, и у ворот нас встречали две корзинки с фруктами и цветами. Жутко довольный и сияющий Дымов шел к ним в нагрузку.

— Прошу угоститься тем, что не успели доесть мыши в холодильнике, — пробурчала гостеприимно, выставляя на стол вчерашний плов.

Да, не ресторан со звездами «Мишлен [1]», но кто напросился, тот и потерпит.

А когда мы, отпустив Ниночку поиграть и немножко посмотреть мультики перед сном, перешли к чаю с козинаками, Захар Алексеевич пересел поближе, сгрёб своими горячими руками мою ладошку и начал вырисовывать на ней неведомые узоры. При этом смотрел на меня внимательно, иногда довольно жмурясь.