Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 98 – Дора Шабанн

О! Вздрогнули оба, и глаза их заметались, как тараканы по кухне.

То ли еще будет.

Раз позорища не избежать, так надо хоть душу отвести.

— Как я могу, Ермаков? Ты, скотина, еще женат, так-то. А шарахаешься со своей «прости-господи» по людным местам и что-то ничего тебя не смущает, заразу. А у тебя, кстати, и взрослые дети есть. Каково им сейчас слушать все эти сплетни, шепотки и насмешки? Но ты о них и раньше не беспокоился, а теперь, вообще, мозги заволокло туманом, да?

Если Вадик думал, что я вежливо пошиплю в сторонку и уйду в слезах, то он крупно просчитался.

Горячая, сильная рука Дымова на талии, легкий, чуть горьковатый аромат его парфюма вокруг меня, настраивали Элину Витальевну на злобный и откровенный лад, да.

Но в этом театре абсурда сегодня выступала не только я.

Захар Алексеевич, постановив, что он у нас — «приглашенная звезда», решил впечатлить эту, не совсем благодарную публику. Посему невольный губитель орхидей усмехнулся, прижал мое тельце к себе сильнее одной рукой, а второй хлопнул Ермакова по плечу:

— Спасибо, Вадим, от души, натурально.

Потом же повернулся к этой серой мыши Самого:

— А ты смотри, держи его крепко. Ребёнком, котенком или чем ты там его подцепила? Мне этот унылый хрен рядом с моей королевой никуда не упёрся.

Красный от злости Вадик собрался поскандалить, но вдруг разглядел моего внезапного спутника:

— Захар Дымов?

— Дымов, Дымов. Ты в одном из моих салонов недавно тачку брал. Ну, и вообще-то, мне две трети твоего холдинга принадлежат. Мало ли, ты не знал.

И тут этот милейший человек развернулся спиной к офигевшему Ермакову, поцеловал меня в висок и промурчал громогласно:

— Как думаешь, свет моих очей, не пора ли твоё «ведро» сменить? У «Майбах» там интересный вариант был. Как раз тебе карета с кучером приличная, кататься с детьми по делам, чтоб ты не тревожилась, и я не волновался…

Поскрипела зубами, но рулить, среди красующихся друг перед другом мужиков снова выпало мне.

— Захар, я, и правда, устала, да и за Ниной пора в сад, — вздохнула, мысленно взывая к его разуму и отчаянно подмигивая Дымову правым глазом.

Хотя, может, это был нервный тик?

— Моя драгоценная, конечно, поехали! Хотите с Ниночкой поужинать в «Усадьбе» или домой закажем, как обычно, чего-нибудь рыбного?

Ей-ей, в Захаре погиб гениальный актер: он настолько вжился в роль внимательного и заботливого возлюбленного, что я чуть было не поверила.

Но, вспомнив, сколько мне лет, и какие у меня имеются проблемы, быстро отогнала мысль:

— А вдруг все, что он мне тут говорил — правда?

Собралась с силами, голову гордо вскинула, вежливую, чуть скучающую улыбку нацепила, под руку Дымова подхватила и отжалела Ермакову:

— Если забыл, мы общаемся через Мещерского, Вадим Владимирович.

И неспешно направилась к выходу в сопровождении тихо ржущего Захара Алексеевича.

Уже на парковке, подойдя к своей «ласточке», уточнила:

— Так что это был за творческий экспромт?

Дымов усмехнулся, опустив пакет с моими цветами на капот авто.

А потом, вместо ответа, резко прижал меня к себе, одной рукой обхватив за талию, а второй — за затылок.

И поцеловал.

Сразу глубоко, жарко, страстно и агрессивно. Не спрашивая, а утверждая свое право поступать так.

Кровь моя сначала вскипела, а потом резко прилила к таким местам, где это было не скрыть: щеки и уши запылали, а грудь, плотно прижатая к Дымову, налилась. И если алое личико оказалось еще вполне переживаемо, то вот другой аспект Захара так воодушевил, что я испугалась: а не случится ли сейчас откровенное грехопадение прямо в публичном месте да под открытым небом?