Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 33 – Дора Шабанн

И тут меня словно озарило, хотя, на самом деле, это Нинок от всей души зарядила мне в ухо своей любимой машинкой.

— Мария Иосифовна, если вы возьмёте с собой маму, то я организую вам круиз на океанском лайнере, — еще не совсем четко представляя последствия, но зная точно, что хуже не будет, предложила от души.

В конце концов, официальных денег на запасных счетах у меня было достаточно, и отправить с богом в путешествие двух, требующих постоянного внимания, женщин казалось мне сейчас меньшим злом.

Удивительно, но обычно категоричная и спорящая со мной по любому поводу свекровь безропотно согласилась.

Матери, кажется, теперь всё было едино, поэтому к моему сообщению, что она поедет в морской круиз, как только мы отметим папе сорок дней, она отнеслась так же, как и ко всему остальному — безучастно.

А дальше дни полетели и, мотаясь по делам с внучкой под мышкой, я уставала так, что порой Дима приносил меня домой на руках.

Но как только я выдохнула, совершив необходимые телодвижения с посещением кладбища, застольем и последующим отбытием двух сложных дам в путешествие под присмотром охраны Вадика, временно оставшейся без работы, как жахнуло.

Теперь уже с другой стороны.

В один из печальных дождливых вечеров, когда хотелось плакать просто так, Нинок очень капризничала, а Феликс сильно истерил, причём на пустом месте, вынуждая меня подозревать страшное, к нам явилась, зарывшаяся до этого в дела холдинга, Марина.

В слезах, соплях и с початой бутылкой «Джека Дэниелса» в руках.

— Виктор меня бросил! — прорыдала дочь, падая на диван и прихлебывая из горлышка.

— Да ну на фиг! Вот скотина! Выбрал время! — промелькнуло в голове.

Но высказаться я не успела.

«In divitiis inopes, quod genus egestatis gravissimum est» (лат.)

«Нужда в богатстве — самый тяжкий вид нищеты»

Глядя на свое рыдающее великовозрастное дитятко, подумала, что вся эта фигня разом, пожалуй, могла бы доконать кого угодно, но у меня на руках маленькие дети, поэтому выбора нет, держимся.

Посмотрев на рыдающую в три ручья Марину, Феликс скривился, но, спасибо, не стал выступать, а просто молча ушел к себе.

Минус истерика подростка. Вот повезло.

Нина плачущую мать разглядывала очень внимательно, но на руки к ней не просилась, и это было хорошо. Потому что Марина явно не в кондиции для общения с ребёнком, а малышке не пойдёт на пользу истерящая мать.

Принесла дочери пару бутербродов и уточнила:

— Подробности будут? Или не сегодня?

Марина молча сделала большой глоток из бутылки.

Ясно. Не сегодня.

— Ну, тогда пойдём мы с Нинком укладываться, — уведомила дочь и, прихватив внучку, удалилась.

Марина не беспомощная, где еда в доме — знает.

Не пропадёт.

Нина Викторовна немножко поскандалила, пока мы переодевались, но в тёплой воде подобрела и, выпив свою вечернюю порцию молока, благополучно уснула.

Когда я, после небольшой уборки в спальне и ванной комнате, спустилась на первый этаж, дочери в гостиной не нашла. Недолгие поиски подтвердили: Марина добралась до своей девичьей комнаты и спала теперь, не раздеваясь, прямо поверх покрывала.

Накинула на дочь запасной плед и, принеся ей стакан воды на утро, отправилась наводить порядок по всему первому этажу.

Время заглянуть к сыну появилось ближе к полуночи. На удивление, Фель еще не спал, хотя обычно в это время видел не первый сон.