Книга Развод. Скандал в благородном семействе, страница 29 – Дора Шабанн

Дошло до того, что зять сам привёз нам в подарок стол для тенниса, мячи, ракетки и начал являться регулярно, иногда даже без Марины.

— Чего он от тебя хочет? — постоянно уточняла я у мужа.

— Ничего, мы просто беседуем, играем, ну, отдыхаем мозгами от работы, — хмыкал Вадик, а я злилась.

— Какая у него работа? Он же тусовщик! — скрипела зубами, и никакие цветочно-конфетные подношения Вика от моего недовольства не спасали.

— Что ж ты такая злая, Элин? — усмехался муж, сверкнув глазами, — добрее надо быть к родственникам…

— Куда уж добрее? — фыркала и уходила в недра дома заниматься своими делами, порой даже не появляясь поприветствовать Виктора, когда он приезжал.

Мужики меня стали сильно раздражать, но это были не все нервно-напряженные моменты.

На работе у нас участились проверки: то налоговая явится вне графика, то пожарка, а то вдруг «Роспотребнадзор» нарисуется. А руководство, естественно, винило в этом меня, то есть моего мужа, до сих пор находившегося под следствием и катавшегося на допросы, как на работу. Постоянно.

Вынуждена была среди всей своей обязательной преподавательской и административной рутины начальство резко осекать, не забывая тыкать носом в нашу многолетнюю, стабильную спонсорскую помощь родной школе.

В целом, было мне как-то не очень весело.

Мужа очень бесили разные рыбно-икорные сюрпризы, появлявшиеся раза три-четыре в месяц то у ворот дома, то у охраны моей школы искусств. После каждого подобного сюрприза у нас срочно организовывалось свидание, плавно перетекавшее в максимально бурную ночь, да такую, что я напоминала изредка:

— Ты бы к кардиологу сходил, волнуюсь за твои сосуды. Не бережешь ты себя, Вадик.

Довольный муж, валяясь в подушках и прижимая меня к себе, смеялся:

— Не волнуйся, Элин, все под контролем.

Верилось в это с трудом, так как и адвокат в последнее время ходил мрачный, да и Вадим Владимирович возвращался с допросов не сильно довольный.

Плюс к настораживающей постельной активности Вадика, который будто бы вспоминал далёкие годы нашей молодости, добавились периоды, когда муж был нервный, злой, резкий и постоянно в претензиях и придирках.

— Бросай свою богадельню, — ворчал он, забирая нас с Фелем вечерами из музыкальной школы. — Денег тебе хватит до конца жизни.

И сердился, когда я отмахивалась:

— Не в деньгах ведь дело. Ты знаешь: музыка — моя жизнь!

Наутро за завтраком чаще всего следовало нечто в духе:

— Домом надо заниматься. Домом и мужем, пока есть возможность.

Тут я начинала тревожиться еще сильнее, тихо уточняя:

— Значит, все плохо, Вадим?

— Не съезжай с темы, — рычал муж. — Сын опять от рук отбился. Не слушает ничего. Фигней страдает. Какой из него в будущем владелец бизнеса? На кого я холдинг оставлю? От Марины больше толку.

Снова и снова обсуждая тему детей, пыталась объяснить:

— Ты не думал, что у каждого из них свои интересы? Марине близок твой холдинг, его развитие и расширение. Она работает и очень старается. Ты сам говоришь, что у неё получается. Ну, так пусть она этим и занимается дальше? А Феликс — другой. Интересы у него иные. Он не хуже, он просто не такой, как Марина.

В моем понимании с Фелем все было нормально: какие-то маленькие конкурсы в школе и даже в городе он уже выигрывал, музыкой с удовольствием занимался, но при этом следил, чтобы вся эта творческая активность не шла в ущерб остальному образованию.