Книга (Не) родная мама. Она - мой смысл жизни, страница 118 – Виктория Вишневская

Переворачиваю его и натыкаюсь на знакомый почерк, выведенный посреди белого листа:

«Передай Арине».

У меня нет вопросов — только ответы. Это от сестры… Помню, как она красиво писала. Как ставила маленькую чёрточку над некоторыми буквами, чтобы они казались аккуратнее, «правильнее», как она любила.

Но почему мне? Почему письмом?

И снова эти вопросы, на которые я сама же и отвечаю: потому что я отрезалась от неё. Исчезла из её жизни.

Она пыталась найти меня? Связаться? А вдруг что-то случилось?

Вот опять: она сделала мне больно, а я всё равно переживаю за неё — как и раньше. Разворачиваю конверт, вытаскиваю тоненький лист бумаги и, не давая себе ни секунды на раздумья, читаю первую строчку.

«Эй, Пятницкий, я же написала — передай Арине. Не смей читать! Положи обратно, закрой, найди Арину, если вы вдруг ещё не помирились».

Если вдруг… да как после такого помириться?

«Хотя вряд ли. Она у меня упрямая. Да и после такого вряд ли вы вместе. Ладно, всё, я же говорю — дальше не читай».

И правда — она делает несколько отступлений, начинает с нового абзаца, будто специально оставляет шанс остановиться.

«Арин, я знаю, ты меня ненавидишь. Я бы тоже ненавидела себя за то, что сделала. Рассорила вас, пыталась увести у тебя мужа, обманывала, спровоцировала твой выкидыш… И этот список можно продолжать ещё на несколько листов, но сейчас я слишком трясусь над временем. Когда у тебя остаётся всего несколько недель, неожиданно начинаешь ценить его — и всех вокруг. И раскаиваться в том, что сделала.

Мне очень жаль, что я столько всего натворила. Я хотела бы встретиться, поговорить, извиниться, попытаться хотя бы в последние мгновения стать нормальной семьёй. Но вряд ли получится: я никак не могу вас найти.

Скорее всего, когда ты прочтёшь это письмо, рак уже победит. Если вообще найдёшь его и прочтёшь. Но это моя единственная возможность попросить за всё прощения и покаяться.

Помнишь свой велик? Его разбила я, но не сказала об этом родителям, обвинив соседского мальчишку. А сбежавшего рыжего котёнка, который тебе так понравился? Он не сбежал — я выкинула его на улицу, когда он нагадил мне на подушку. Папа тогда надавал мне ремня и бегал по всей округе, искал его. А своего первого парня помнишь? Кирилла, кажется. Это же я помогла вам познакомиться. Я знала, какой он, но всё равно не пыталась отговорить тебя. В итоге ты только пострадала из-за него».

С каждой строчкой становится всё тяжелее. Пальцы дрожат, буквы расплываются от накативших слёз.

Как это — рак?.. Может, это опять её шутка? И сейчас она где-то спокойно ехидничает: лежит на шезлонге у бассейна и попивает коктейль?

Вытираю глаза и заставляю себя читать дальше. Осталось совсем немного. В конце ведь будет фраза, что это всё — шутка?..

«И Август… честно, я завидовала. Я не понимала, почему всё хорошее достаётся тебе. Почему папа любил тебя больше. И каждый раз бесилась, видя вас с Августом вместе. Я тоже хотела красивой и богатой жизни. Чтобы я давала тебе деньги, а не ты мне.

Только я ошиблась. Разрушила ваш брак, и теперь сама сижу у разбитого корыта, сводя концы с концами. Может, если бы я тогда не накинулась на Пятницкого, всё было бы по-другому. Может. Но мы уже не узнаем.

Знай только одно: Август был хорошим человеком, любил тебя и не изменял тебе — даже несмотря на мои провокации.