Книга После развода. Я тебя не отпускал, страница 18 – Валерия Иванова

Я едва не засмеялась от ее слов. Старая дева в двадцать два.

— Знаете, звучит отлично. Мне подходит, — говорю я. — Извините, я пойду. А… Мама дома? — спрашиваю с дрожью в голосе.

— Дома, где ж она денется! Не выходит практически. И собака эта ее дурная по ночам постоянно воет. Я ей сколько раз говорила, чтобы намордник надевала! Спать не дает.

— Как и твои петухи!

— Не тронь моих петухов.

Бабульки снова начали ругаться.

Я решила быстренько сбежать, пока их внимание снова не переключилось на меня. Подхватила чемодан и толкнула калитку. Сделать это было трудно из-за разросшейся травы. Я начала пробираться к дому. С каждым шагом сердце странно дребезжало в груди.

Все плохие воспоминания разом навалились. Мать пила, сколько себя помню. Когда маленькой была, не понимала, что это плохо. Подумаешь, мама часто спит и забывает меня в садик отвести, а разные дяди у нас дома — норма, они же мне конфеты приносят. А когда подросла, поняла, что ни черта это не норма! Моя мать — жалкая алкашка, которая ради единственного ребенка не может побороть свои слабости. Много плохого было, очень много. Но она всегда оставалась моей мамой. Последней каплей стало, когда я поступила на бюджет в ВУЗ мечты. Я все лето пахала в поле, собирая клубнику, кукурузу и черешню, откладывала деньги на первое время в городе. А она пропила эти деньги. Залезла и забрала. Я тогда так с ней ругалась. На кухне сидел ее очередной хахаль, он меня так сильно ударил, разбил губу и несколько раз приложил головой о стену. Сказал, чтоб не смела так с мамой разговаривать, а то он научит, как надо. Я уехала на следующий день. Я клялась себе, что никогда сюда не вернусь…

И вот она я.

Дом, милый, дом.

Тая

Я захожу в дом, и в нос тут же ударяет затхлый запах. Везде валяется хлам и мусор. Такое чувство, что это не дом, а свалка. Делаю несколько шагов вперед и слышу, как начинает рычать собака.

— Привет, дружок, — говорю тихо, чтобы не напугать.

Это какая-то дворняжка, мне по колени, вся в колтунах и разобранным ухом. Он рычит еще громче, предупреждает.

— Джерри, кто там? — слышу голос матери, а через несколько мгновений она появляется в дверном проеме.

Мы молча смотрим друг на друга.

Раньше моя мама была первая красавица на деревне. Мне рассказывали, что у нее было столько ухажеров. А она за отцом моим увязалась. Он приезжал на практику, обещал с собой забрать. Лето закончилось, его любовь тоже. Когда она сказала, что беремена. Он просто дал денег на аборт, а она меня родила, думала, что он вернется. А он вообще оборвал все контакты и переехал в другую страну.

Моей маме всего сорок один год, а выглядит она, как старуха. Некогда длинные блондинистые волосы, как у меня, превратились в свалявшуюся седую паклю. Она выглядит худой и изможденной. Кожа желтого оттенка. Одета в какие-то лохмотья. Сердце сжимается от боли и несправедливости.

В детстве мне казалось, если я буду себя хорошо вести, учиться, то она полюбит меня больше, чем алкоголь. Я старалась изо всех сил. Но меня она так и не полюбила. Мне понадобились годы, чтобы понять, что моей вины в этом не было. Я была действительно хорошим ребенком, а она была отвратительной матерью.

— Таина? — спрашивает с дрожью в голосе, кутаясь в халат. — Я не знала, что ты приедешь. Таечка моя… Какая ты красивая, — она делает несколько шагов ко мне и останавливается, не решается дотронуться.