Книга После развода. Я тебя не отпускал, страница 17 – Валерия Иванова

Я берусь за калитку и тут слышу, как ко мне обращаются.

— Ты кто?

Я резко поворачиваюсь и смотрю на нашу соседку Надежду Львовну. Мне кажется, старушка вообще не изменилась.

— Добрый день, Надежда Львовна, — здороваюсь я. — Это я, Таина.

Глаза бабульки смешно округляются, а морщинистое лицо становится строгим.

— И чего это ты пожаловала? Жизнь в столице надоела? Я слышала, ты там хорошо устроилась, замуж вышла за богатого. Он, кстати, где.

В жизни в селе есть один огромный минус: здесь все знают все друг о друге. Они считают своим долгом все знать. Мне всегда было фиолетово на сплетни. Но я их понимаю, людям здесь нечем заняться.

— С кем ты там разговариваешь, старая? — услышала другой голос, а следом появилась баба Люба, другая наша соседка. — С ума сошла? Сейчас дурку вызову, чтоб тебя забрали.

— Себе вызови, карга! Думаешь, я не знаю, что ты троих моих квочек забрала? Я участковому сказала, придет с проверкой!

— Вы послушайте эту ненормальную! А петух породистый мой где? Не у тебя ли в курятнике? Пусть заодно и к тебе сходит!

Бабульки начали ругаться, того и гляди, драться начнут. Я кусаю губы, чтобы скрыть улыбку. Ничего не изменилось в родном селе.

— Добрый день, баба Люба, — здороваюсь я, отвлекая их от драки.

Бабулька щурится, а потом надевает очки с толстой оправой на нос, чтобы получше рассмотреть меня.

— Тайка, ты, что ли?

— Я.

— Иди сюда, дай посмотреть на тебя.

Я оставляю чемодан и подхожу к старушке. Она придирчиво рассматривает меня, а потом обнимает.

— Негодяйка, — мягко журит меня. — Хоть бы приехала разочек!

— А я и говорю, там в городе все такие! Забывают, откуда родом. Сколько бы в столицах ни жила, все равно из села!

Я отхожу от старушек на безопасное расстояние, а то с них станется и меня для профилактики по заднице отходить.

— Так я же училась, баб Люб. Времени ни на что не было.

— Ага, а замуж-то выскочила, — говорит баба Надя. — Муженек твой где? Или городской не ездит по селам?

Я вообще не хотела говорить о Кариме. Тем более с главными сплетницами поселка. Я даже не знаю, как будет лучше: сказать, что он остался в городе, или сказать, что мы разводимся. Я не знаю, когда уеду отсюда.

— Нет больше мужа, — говорю тихо.

Баба Надя хватается за пышную грудь.

— Помер? Тьфу, тьфу, тьфу, — плюет через левое плечо.

— Жив. Мы разошлись.

— Как разошлись? — это уже баба Люба.

— Не сошлись характером.

— Это как? Развелись, что ли? Ох, горе-то какое! И как ты жить будешь? Кто же тебя возьмет после другого мужика-то? — начинает причитать баба Надя.

И эти две старушки начинают обсуждать, что моя жизнь закончилась, прямо при мне. Я их не осуждаю. Они росли вообще с другими понятиями. Они обе полвека прожили со своими мужьями, пока тех не стало… Я тоже думала, что у нас с Каримом на всю жизнь, что мы всегда вместе будем и умрем в один день. А он… Он трахался с другой за моей спиной.

— Ну ничего! Помнишь Валерку моего? Сын моей средней сестры. Овдовел недавно. У него трое детей. Жена нужна. Думаю, возьмет тебя, — говорит баба Люба.

— Спасибо, конечно, но я пока не готова к новым отношения.

— Не готова она, слышишь, Надя? Куда тебе уже готовиться? Тебе уже сколько, двадцать два? Уже не молодая! Еще пара лет, и вообще замуж никто не возьмет. Останешься старой девой.