Книга Порочные бандиты для булочки, страница 53 – Бетти Алая

Макар опускает меня на прохладные простыни и отступает на шаг, давая подойти Герману. Они оба стоят надо мной, два силуэта на фоне приглушенного света, и я чувствую себя одновременно и святыней, и добычей.

Мужчины двигаются, не сговариваясь. Герман опускается на колени у изголовья. Зарывается пальцами в мои волосы, оттягивая голову назад. Его губы нападают на мои, не целуют, а захватывают.

Языком бандит жестко толкается в мой рот. Проникает глубоко. Властный, требовательный. Я стону Герману в губы, когда его свободная рука срывает с меня последние лоскуты черного кружева. Большой ладонью он грубо обхватывает грудь, большой палец трет твердый и набухший сосочек.

Выгибаюсь от ярких вспышек удовольствия в теле.

— Великолепные, сочные сиськи, — хрипит Герман мне на ухо. — Искусственно такие не сделаешь. Трахну тебя между них, когда мы с Макаром закончим с киской и попкой.

Макар садится у меня в ногах. Горячими ладонями обхватывает мою ступню. Он не целует. Он вкушает. Губами и языком скользит между пальцев ног, заставляя меня дергаться от щекотки, переходящей в жгучую волну желания.

Макар поднимается выше, его щетина царапает нежную кожу икр. Бандит впивается губами во внутреннюю сторону колена, и я вскрикиваю.

— Тихо, булочка, — рычит он, не отрываясь. — Вся твоя сладость сейчас наша. И мы ее вылижем до капли.

Его путь медленный, мучительный. Каждый поцелуй — словно ожог. Каждое прикосновение языка — клеймо. Макар раздвигает мои бедра властным движением с силой, не оставляющей места для стыда.

Его дыхание обжигает мою мокрую, пышущую жаром плоть. Я выгибаюсь, но Герман прижимает меня к матрасу, его рот сейчас на моей шее, он сосет кожу, оставляя синяк-метку.

— Герман, я не могу… не могу… боже… — лепечу я, но Макар не дает договорить.

Он проходит горячим и влажным языком вдоль моей промежности, слизывая влагу. Меня словно током прошибает. Макар набрасывается на мой клитор, зажимает губами, сосет, а кончиком языка бьет в самую чувствительную точку быстрыми, невыносимыми толчками.

— Ох, блядь… она вся течет, — слышу я его хриплый голос. — Глянь, Гера, какая мокрая… только наша…

Герман отрывается от моей шеи, глазами скользит вниз. Издает животный возбужденный рык.

— Чистая, сладкая. И вся наша, — говорит он, и его палец, скользкий от моих соков, входит в меня следом за языком Макара. Их действия синхронны: язык бьет по клитору, палец Германа глубоко находит какую-то точку, от которой все внутри сжимается в тугой, почти болезненный ком наслаждения. — Кончай, золотце. Дай нам посмотреть…

Нина

Я не могу не подчиниться этому приказу, произнесенному бархатным тоном. Тело пронзает сильный спазм, я бьюсь в немой судороге, из горла вырывается хриплый бессвязный вой.

Внизу все становится безумно влажно, а Макар прижимается губами еще сильнее, выпивая мои соки, его низкое рычание вибрирует у меня между ног.

Затем они меняются местами. Теперь Герман опускается между моих ног. Его подход другой. Он точен, почти хирургичен. Мой бандит раздвигает меня пальцами, смотрит, и этот взгляд заставляет сгорать от стыда и возбуждения.

— Идеально, — шепчет и приникает ртом к моему чувствительному лону. Он находит клитор и ласкает его быстрыми крошечными движениями. Я начинаю метаться на постели. Его пальцы: два, следом три входят в меня, находят ту точку снова и начинают давить.