Книга Порочные бандиты для булочки, страница 45 – Бетти Алая

Не отстраняюсь сразу. Позволяю этому странному миру без времени просуществовать еще немного. Даю себе прочувствовать, как мое желание медленно оседает на дно и превращается в глубокую сладкую усталость.

Я понимаю…

Макар не победил. Он встретился с той частью меня, которую я сама боялась признать. Дикой, темной, жаждущей нежности, которая прорывается только через такую вот ярость.

Макар сжег правила игры Германа. И я… позволила. Более того, я ответила. И не жалею об этом.

— Хочу услышать твои стоны… — хрипит Макар мне в шею. Это не угроза, а обещание на будущее. — Я буду ждать…

Встречаю его взгляд. В янтарных глазах мужчины сейчас нет безумного голода. Есть усталое удовлетворение. И тот же самый вопрос, что висит в воздухе между нами.

И что теперь?

Я не отвечаю. Просто аккуратно снимаю тяжелые ладони с моей талии и встаю. Ноги дрожат, но выдерживают. Я не оглядываюсь. Чувствую жгучий и пристальный взгляд Макара на своей спине, пока выхожу из гостиной и поднимаюсь по лестнице.

Захожу в комнату и, наконец, выдыхаю. Долго, содрогаясь от нахлынувших новых чувств.

Перед глазами два образа, такие разные, но вызывающие в моем теле сладкую дрожь.

Макар… Его ярость, оборачивающаяся абсолютной, животной нежностью в миг кульминации. Честность зверя, который хочет и берет, но в этот момент отдает всего себя без остатка.

Герман… Его ледяной пронзительный взгляд, наблюдавший за всем этим из тени. Его резкий громкий уход. Это не слабость.

А… что? Ревность? Ярость? Или холодное понимание, что его тонкая, выверенная игра в слова и взгляды сегодня беспомощно проиграла грубой, первобытной силе чувств?

И тут меня осеняет.

Герман увидел меня настоящую! Такую, какой я стала в руках Макара. Дикую, покорную, беззащитную и сильную одновременно. И он сбежал. Не от меня, а от той части себя, которая жаждет того же.

Я пытаюсь взяться за ВКР. Открываю ноутбук, уставившись на холодные строки, не отражающие ровным счетом ничего. Буквы пляшут перед глазами.

Сегодня теория бессильна. Я думаю не как психолог, а как женщина, которую разбудили. Сначала словами Германа, усыпившими разум. Затем руками Макара, растопившими тело, вытащившими наружу все, что было спрятано внутри.

И меня тянет не к тому, кто взял. А к тому, кто не добрал. Кто остался на голодном пайке своих же безупречных правил, наблюдая со стороны, как другой срывает с меня все покровы.

Желание созревает во мне медленно. Оно не похоже на голод. Оно глубже. Тише. Опаснее.

Мне не хочется новой битвы. Не хочется бросать вызов или доказывать силу. Хочется… тишины. Иной близости. Той, что мелькнула тогда в кабинете в виде того нежного неуверенного поцелуя. Поцелуя не бандита, а того мальчика из детдома, который боится своей же потребности в любви.

Он отступил тогда. Испугался того, что почувствовал. А сегодня… он увидел, на что способна та, в ком он сам пробудил эти чувства. И испугался еще сильнее.

И мне хочется пойти к Герману. Не для игры или испытания. Хочу просто коснуться. Сломать этот его лед не дерзостью, а молчаливым пониманием. Показать… что нежность, мелькнувшая тогда — не слабость. Она может быть сильнее всего на свете. Потому что она — это выбор, а не инстинкт.

Мне хочется приласкать его. Не как победительнице, а как соучастнице. Я поняла правила их безумной игры и теперь готова предложить свои. Главный приз — не мое тело, а их сломанные, недолюбленные сердца.