Книга Отчим. Игрушка Бандита, страница 45 – Кэтрин Рамс

Я открываю рот, но оттуда выходит лишь воздух, в горле пересохло, а перед глазами все поплыло от переживаний.

— То есть, твоим детям нельзя пользоваться общим домом? — спрашивает ее муж с крайним удивлением.

— Они ещё дети…

— Лада уже не ребёнок, — перебивает он её, и я слышу эти слова совсем по-другому. Я не ребёнок, а женщина, которая с ним спала. — И она тоже здесь живет и может пользоваться любой комнатой. Не будь такой сукой.

Я вижу, как лицо мамы приобретает красный оттенок, знаю, что она терпеть не может, когда ей перечат и говорят то, с чем она совершенно не согласна. Она считает этот дом чисто своей заслуженной территорией.

Если бы не Савелий, за которым нужно следить и воспитывать, то она бы сразу после моего дня рождения указала бы мне на выход.

— Дочь, выйди, мне нужно поговорить со своим горячо-любимым мужем, — произносит она уже елейным голоском.

Меня возмущает то, что она меня прогоняет и, когда я понимаю почему именно, я начинаю себя ругать. Я ревную. Не хочу, чтобы они оставались наедине. Не хочу, чтобы они здесь начали заниматься сексом, точно не после того, как он держал меня в руках и целовал.

— Я уберу со стола… — выдыхаю я.

Просто ноги не ведут на выход. Я медленно собираю посуду и когда с этим покончено, я кидаю в их сторону взгляд. И тут меня снова бросает в жар, только теперь не из-за волнения, а из-за жгучей ревности.

Мама подошла к Давиду и положила свои руки на его голую грудь, она что-то тихо ему говорит, а он смотрит ей прямо в глаза с лёгкой усмешкой.

Надеюсь на его порядочность и что он не станет ее целовать после меня. Хотя, надежда эта максимально глупая, ведь мужчина он взрослый и может делать все, что ему вздумается. Я ему не преграда, он же мне ничего не обещал. Абсолютно ничего.

Выхожу из комнаты, оставляя их одних, и как раз натыкаюсь на своего брата, который даже не сразу меня замечает, потому что занят игрой на телефоне. Долго его все-таки не было.

— Пойдём, Сав, пришла наша мама, — сообщаю ему и вижу, как на его лице появляется вселенская печаль.

— Ну, нет! Я же не успел поплавать!

Я так и знала, что будет истерика, которую нужно немедленно прекращать.

— Думаю, твой папа сможет с ней договориться, чтобы она разрешала нам посещать бассейн.

Я на это очень надеюсь. Он же его сын! Пусть решает проблему.

— Он мне нравится, — неожиданно говорит Сава, когда забирает у меня два бокала, чтобы помочь мне отнести их на кухню.

— Да? Чем же?

— Не знаю, просто нравится.

Усмехаюсь. По-другому он объяснить и не смог. Это первый мужчина в его жизни, который что-то для него хорошее сделал. Это не те мамины ухажёры, которые проходили сюда, чтобы выпить и переспать с ней.

— Ну, он же твой отец, — говорю я.

Сава помогает мне на кухне, впрочем, как обычно, ведь мальчишка он замечательный, главное очень воспитанный. Нет, не воспитанный, он добрый, не может не помочь.

— Можно я пойду в свою комнату играть в компьютер? — спрашивает он, смотря на меня умоляюще, потому что обычно я запрещаю включать компьютер перед сном.

У него сегодня был тяжелый день, пусть поиграет, да и со сном, думаю, проблем не возникнет, он сильно устал.

— Хорошо, мелкий, только недолго, — говорю, целуя брата в щеку, и он убегает в свою комнату, а я иду в зал — томиться в ожидании, когда мама и Давид вернутся.