Онлайн книга «Кабы я была царица, не поехала б в Сибирь»
|
— Миша, — задыхаясь, пытаюсь оторваться от его губ, но он — как медведь, который получил доступ к неограниченным запасам еды. — Миша, тормози! Давай поговорим. Миша! Пищу я, но через мгновение уже лежу под Царёвым — распластанная и без штанов. — Да когда ты успел? — хочу возмутиться, но не получается. Миша замирает надо мной, уперевшись одной рукой в спинку дивана, а второй поправляет волосы, что растрепались. Смотрит на меня, будто хочет проникнуть в голову, а я… — Танюша, повторяю последний раз, моя крошка: всё, что касается тебя, теперь напрямую касается и меня. Никаких «а может», «давай подождём», «я сама». Есть я, а ты за мной, — и каждое слово он говорит, как будто читает приговор. — И ты знаешь, хорошо, что ты вдова уже. Я бы твоего Сева самолично грохнул и отобрал бы тебя. Но о мёртвых либо хорошо, либо ничего. Так что спасибо ему за его многоходовку, но за то, что ты за годы брака с ним так и осталась «Танюша‑я‑сама», — не спасибо. Мне теперь тебя лечить и воспитывать. — Воспиталку сломаешь, — фыркаю, пытаясь скрыть слёзы, что начинают душить меня, но, кажется, у меня ничего не получилось. — Ты моя, крошка‑матрёшка, так что готовься: твоя жизнь будет насыщенной, богатой на приключения в сибирских лесах и маленьких городках, — улыбается слишком довольно Царёв и склоняется, чтобы накрыть мои губы своими, а его дружок уже пристраивается там, где всё пульсирует и ждёт. Миг — и Царёв входит в меня, обхватывая одной рукой за шею, прижимая к себе. Фиксирует так, что я не могу даже двинуться, чтобы ослабить его бешеный напор. Его так много, что я начинаю задыхаться! — Миша, — на выдохе стону его имя, а он сразу же начинает вколачиваться в меня, будто это не он занимался со мной сексом вчера. Его губы, руки они будто живут отдельно от него. Ни одна часть моего тела не остаётся без его внимания. А когда он подхватывает меня на руки и усаживает на себя, я начинаю реально задыхаться. Он замирает во мне, смотрит потемневшим взглядом, в котором нет ни грамма сомнения, только жёсткое, подавляющее обещание. — Тебе не нравятся мелки, — шепчу я, чувствуя, как его член пульсирует во мне. — Мне вообще больше никто не нравится, — возбуждённым, хриплым голосом отвечает Миша и сам поднимает меня за попу и опускает обратно. — Кроме одной крошки, которая пробралась ко мне в дом, пометила территорию своим медово‑молочным запахом и отогрела моё сибирское сердце. Его пальцы опускаются на мой клитор, а второй рукой он подталкивает меня к движениям. — Ты уже согласилась со всем, Танюша. И я до ужаса хочу, чтобы ты уже была беременной, — выдыхает мне в губы Миша и накрывает мои губы. Властно, жадно, дико, так, как умеет только он. Глава 27 Глава 27 Открываю глаза и понимаю, что что‑то не так. Нет пыхтящего и пускающего слюни Царёва. Нет его тяжести, а ещё я замёрзла! Опираюсь на локти и приподнимаюсь. Осматриваю комнату, в которой вчера Миша продолжил то, что начал в гостиной. Но здесь пусто. Ни следа Царёва! А ещё его место рядом уже остыло. — Ах ты… — злюсь и сама пока не понимаю почему. Опускаю ноги с кровати и замечаю на тумбочке записку: «Моя крошка‑матрёшка, сильно не злись. Я ушёл решать важные дела. На кухне тебя ждёт завтрак, надеюсь, горячий. Жди меня дома и выходить не пробуй. Я приеду — и все твои |