Книга Любовь не предусмотрена, страница 66 – Виктория Рогозина

Лекс подошёл ближе и облокотился на край её стола, наблюдая, как она собирает бумаги. Он смотрел на неё чуть дольше, чем следовало бы, и наконец сказал:

— Мне жаль, что вы не можете со мной разговаривать так же легко, как с вашим другом.

Лера подняла взгляд — спокойный, уравновешенный, но в глубине глаз мелькнуло что-то — настороженность, может быть, внутренняя защита.

— Я разговаривала с другом, — сказала она, спокойно. — А вы мой начальник.

Лекс чуть прищурился и медленно, с ноткой вызова в голосе, произнёс:

— Пока что так, мисс Гордеева.

Он посмотрел ей прямо в глаза. Ни намёка на шутку — только чистая уверенность. Лера отвела взгляд первой.

Лера сидела за своим рабочим столом, сосредоточенно просматривая документы перед подачей на подпись Шейдону. Большой монитор компьютера светился диаграммами, графиками, таблицами, а на столе аккуратно лежала распечатанная сводка по проекту.

И вдруг — крики в коридоре.

— Нельзя! У него приём по записи! — возмущённо раздавался голос Ольги, секретарши.

— У неё нет записей! Пустите! — голос был высокий, раздражённый, и Лера узнала его сразу.

Дверь резко распахнулась. В кабинет буквально влетела Алеся. Распущенные ухоженные волосы, модное облегающее платье, яркий макияж — она и правда выглядела как с обложки. И в её позе, и в лице читалась злость, упрямство и ощущение полной правоты.

Вслед за ней в дверях на мгновение появилась Ольга, виновато вздохнула:

— Простите, Лера Глебовна, я пыталась…

— Всё в порядке, Ольга, — спокойно произнесла Лера. — Можете идти.

Секретарша кивнула и исчезла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась напряжённая тишина, в которой звенели каблуки Алеси, пока та, почти топая, приближалась к столу.

— Что ты себе позволяешь?! — злобно бросила она, опираясь руками о край стола. — Ты сорвала мне презентацию! При всех! Ты меня выставила полной дурой!

Лера молча смотрела на сестру. Спокойно, без страха и без волнения. Внутри не дрожало ни одной струнки — будто то, что раньше ранило, больше не могло даже зацепить.

— Ты не довела предыдущий проект до конца, — продолжала обвинять Алеся, — и из-за тебя всё накрылось! Из-за тебя я выглядела глупо! Как ты могла?!

Лера взяла ручку, закрыла лежащую перед ней папку и только потом заговорила:

— Ты могла бы сама довести проект до конца, если бы потрудилась.

Алеся вскинула подбородок, зло прищурилась и презрительно фыркнула:

— Я не обязана. Я — лучше, чем ты, Лера. Я не собираюсь тратить свою жизнь на таблицы и отчёты. Мне это не нужно.

Лера едва заметно улыбнулась. Без злости, без желания спорить — просто с тихим принятием и лёгкой иронией:

— Тогда, может, не стоит удивляться, что проекты у тебя срываются.

Алеся холодно улыбнулась, её голос стал тягучим, почти ядовитым:

— Всё равно ты всегда будешь в тени, Лера. Всегда. Хоть обклейся грамотами и цифрами.

Но сестра не ответила. Просто продолжала спокойно смотреть, и это молчание казалось куда громче любых слов. И тогда Алеся прищурилась, приподняв бровь:

— Хорошо. Ты сорвала мне презентацию — за это я тебе отплачу.

Она сделала шаг назад, чтобы лучше видеть лицо Леры.

— Уведу у тебя Шейдона. Обещаю.

Лера наконец оторвала взгляд от папки, медленно подняла глаза и, не скрывая ироничной усмешки, произнесла: