Книга Любовь не предусмотрена, страница 118 – Виктория Рогозина

Вечер только начинался, но уже был наполнен светом, живым теплом и искренней радостью. Это был их вечер. Их праздник. И ничто в мире не могло затмить его блеск.

Праздник был в самом разгаре. Смех, музыка, мягкий звон фарфора и хрусталя — всё сливалось в тёплый, живой поток радости. Лера говорила с Риммой Викторовной, когда рядом оказался Эрих — высокий, сухощавый дворецкий с безупречной осанкой. Он чуть наклонился к Лексу и ровным, вежливым голосом сообщил:

— Мистер Шейдон, прибыла чета Гордеевых.

Лера замерла и резко обернулась к мужу. Их взгляды встретились. В её глазах — явное недоумение и лёгкое беспокойство, в его — та самая безмятежность, от которой сразу становилось понятно: Лекс что-то задумал.

— Ты... серьёзно? — прошептала она, невольно выпрямляясь.

Лекс подмигнул, склонившись чуть ближе:

— Обещал же — поставлю семью на путь исправления. Надо же когда-то начать.

Громче, с лёгкой игривостью в голосе, он добавил:

— Эрих, проводите, пожалуйста, гостей в зал.

Лера чуть нахмурилась, поймав себя на том, что сердце стучит чаще. Она даже представить не могла, как сейчас поведут себя её родители. И хотя прошло не так уж много времени с последнего разговора, что-то подсказывало ей — прежними Гордеевы не станут. Она перевела взгляд на Лекса. Он выглядел слишком довольным собой, почти блаженным, и даже, черт побери, будто мурлыкал про себя. Лера прищурилась — тут явно было что-то нечисто.

Через несколько минут двери в зал отворились. В проёме появились Глеб Викторович и Вероника Николаевна. На них были простые, аккуратные костюмы и строгие лица. Они шагнули внутрь неуверенно, будто боялись потревожить что-то чужое, слишком красивое, слишком светлое. За ними, не отставая, следовала Алеся — в скромном платье, с непривычно серьёзным выражением лица.

Лера сделала едва заметный вдох и бросила ещё один быстрый взгляд на Лекса. Тот по-прежнему выглядел абсолютно спокойным, даже довольным — словно вот-вот получит заслуженную награду за хитроумный план.

Родители остановились напротив молодожёнов. В зале вдруг стало немного тише, как это бывает, когда присутствующие чувствуют — назревает что-то важное. Несколько мгновений тишины тянулись словно целая вечность.

Глеб Викторович откашлялся, будто не находил слов, а Вероника Николаевна, смявшись, поспешила сделать шаг вперёд:

— Мы… поздравляем вас. Счастья вам, здоровья, мира в доме и, — она на мгновение замялась, — всего самого хорошего.

Голос её дрогнул, но глаза были искренними. В них больше не было того надменного холодка, к которому Лера привыкла с детства. Только смущение, осторожность и — будто робкая попытка загладить вину.

Глеб Викторович откашлялся вновь, но теперь в этом было меньше неловкости, больше решимости — как у человека, который долго готовился к разговору и всё равно боится сказать лишнее. Его взгляд встретился с глазами Леры, и, впервые за долгие годы, в них не было высокомерия или подавляющего осуждения — только усталость и искреннее сожаление.

— Лера… — начал он, тяжело выдохнув. — Мы… пришли не только поздравить. Мы хотим попросить у тебя прощения. За всё. За те слова, за… за ту боль, что мы тебе причинили.

Он замялся, проглотив подступившую горечь.

— Прошлого не изменить. Но мы надеемся, что… может быть, если ты позволишь, в будущем мы сумеем искупить свою вину. Хоть как-то.