Онлайн книга «В Сибирь с любовью»
|
— А зачем еще? — На тебя посмотреть. Чтоб ты спокойно посидела. Ты ж… шебутная, носишься, встреваешь везде, чужие дела решаешь. Заканчивай, Тань, пора собой заниматься. — И как ты это предлагаешь? Собой? — Да как пойдет, — улыбается. — Я, конечно, не такой красивый, как Столетов… — Ты лучше, — приглядевшись, сказала совершенно искренне. — Он, как по мне, чересчур смазливый… даже не будь муж подруги. Я красавчиков не усваиваю вообще. — Это почему, интересно? — Опыт есть. Муж был красавчик, — и верно, как ей показалось, считав взгляд. — Ну, что ты на меня так смотришь? Да, в нашей паре я была умная, он — красивый. — Так ты красивая… С искренним недоумением от ее слов. И уточнил: — С такими ногами, Тань, ты можешь себе позволить быть сколь угодно… умной. Если захочешь, конечно. Кофе, коньяк, потанцуем? Как ты танцевала у них на свадьбе… я такого не видел никогда! — Там я со злости. Надо было как-то переключиться. — Я б тебя с удовольствием разозлил еще разок, чисто чтоб посмотреть… Коньяк был впрямь хорош, но становилось тепло и лениво от него: — Танцевать я сейчас не… И коньяка хватит уже. Просто посидим. Просто сидели рядом уже, не напротив, как прежде. И Костя беззастенчиво пялился в упор этим темным своим взглядом, бархатным и вязким одновременно, и жгло, когда прикасался коленом или плечом, отставив чашку чая на стол. Поняла вдруг, что очень давно не была с мужчиной вот так — и рядом, и по-человечески, и чтоб самой не продаваться, и чтоб заранее деловито не выспрашивать ТТХ табельного оружия. Неприятненько всплыло скептическое соображение, что и тут, при всех его бархатных взглядах, улыбках, интонациях, при годном торсе легко может она напороться на сущее недоразумение, расстегнув ширинку… Или на обычное «вошел-вышел» за минуту, чего ни в малой степени не хотелось. Лучше никак, лучше просто посидели-потрепались, чем опять разочароваться. И она почти расстроилась было заранее, но тут он отвлек от размышлений: — Тань, а Тань… — Что? — А если я тебя поцелую, ты отбиваться будешь? Если что, лучше в челюсть, чем в глаз. — А это смотря как поцелуешь… Почему в челюсть? — Так мне за руль послезавтра. Лучше ж с двумя глазами. — Логично. Ну, ты попробуй, а там как пойдёт. Долго упрашивать попробовать не пришлось. Прильнул, прижал, и дело пошло — целоваться и впрямь умел: — А если так… Дальнейший разговор шел с паузами, в которые Акимов внедрял воздействие — и внимательно отслеживал его результат. — Или так… И вот так тоже могу… — Можешь отлично, Костя, но еще никто меня так долго не раздевал. — Скажи честно, просто еще никому не приходилось извлекать тебя из лыжных штанов. Какое эротичное термобелье, ммм… Слушай, а как у тебя с этим у самой? — С чем? — Ну, чтобы на ручки взяли. Есть такой запрос у населения твоей головы? — Семьдесят. — Что семьдесят? — Килограммов, Костя. У меня мозг тяжелый и кость широкая. И население в голове. — И что? Я в зале больше твоего веса поднимаю… И поднял. А потом не только поднял, но и уложил. И, когда добралась снять с него брюки, несколько нервно расстегнула ширинку, проверила… Костя в моменте, как ни был процессом увлечен, аж всхрюкнул и заржал, взглянув на ее лицо: — Что⁈ Что ты там такое нашла неведомое? Кажется, ее в краску кинуло. Это её-то! Кинуло от какой-то честности происходящего, от настоящести мужчины рядом, от того, что ведет себя, как впервые дорвавшаяся — в свои несгораемые бронированные сорок пять. |