Онлайн книга «В Сибирь с любовью»
|
Таня, Саша, Даша раскатывали тесто, вырезали кружочки, кружочки расходились по рукам, лепили все, кто сидел вокруг стола, независимо от пола и возраста. Заодно Татьяна получила мастер-класс по лепке с разъяснением, чем сибирские пельмени отличаются от уральских, да как правильно скреплять кончики пельменя, чтоб получилось то самое ухо, которому пельмень и обязан названием. Даша посетовала, что правильно было б еще колотого льда в фарш намешать — тут же ей принесли с мороза жизнерадостной формы харизматичную сосульку… И трепались за работой, не переставая, раскладывая те пельмени на припыленных мукой тарелках, выставляя их на мороз. В частности, рассказывали, кто откуда оказался в этих дивных местах, каким ветром занесло, откуда у кого предки. Татьяна вынесла на край стола остывать шарлотку, встреченную гулом одобрения, как раз когда солировал Костя Акимов: — Прадед был контрабандистом на Амуре, гонял из Китая в Китай разное… И так всю гражданскую войну. А когда пришли за ним, заместо документов извлек из широких штанин шашку наградную, да с дарственной надписью от товарища Буденного лично товарищу Акимову. Откуда он ее взял, мне неведомо, дед не раскололся, когда я расспрашивал. Прадед еще тем отличился, что, кроме развода буденновцев, цыганку из табора свёл. — Это в Забайкалье-то? — усомнился Столетов. — Да хрен знает, где наш Лаврентий его нашел, тот табор. Поездил он по империи-то. Короче, прокляли обоих, с двух семей получили по подарочку предки. Из пятерых детей выжил только младший, мой дед. Но того уж, сколько помню, было и ломом не перешибить. А некоторые наивные пробовали… Не утерпела, спросила Акимова: — Это от прабабки у тебя глаза такие? — Какие такие? Темные? — И… вязкие, что ли. Посмотришь — не оторваться. Ты еще не сказал ничего, а сразу хочется ответить «ловэ нанэ». — А ты не отрывайся. Ну, а когда ловэ нанэ, так и жизни нанэ. От прабабки у меня то еще, что кобылу и девку любую сведу, коли захочу. — Правда? — Проверим? — и так посмотрел, опять темно и густо по ощущениям, что аж отодвинуться от него захотелось, потом улыбнулся. — Ладно, шучу я, что ты. Какие кони, я ж летчик… Я в седле-то ни разу не сидел. — Ты еще скажи, что и девок в глаза не видел, — не спустил ему Геныч, — я поверю! — Не, ну зачем же так-то палить меня, Геннадьич… — и глаза потупил под общий хохот. Шарлотка отлично зашла под выставленные на стол термосы с чаем — черный крупнолистовой, мороженая мятая ягода, местная трава, из которой внятен Татьяне был только чабрец. Вообще свадьба, размышляла она вскользь, событие, будящее в организме совершенно ненужную витальность: как-то оглянешься и сразу понятно, что вокруг несколько весьма привлекательных мужиков… Но проблем с местными женатыми ей сто лет в обед не надо, потому безо всякого умысла случайно сидела за столом возле Акимова. И делала вид, что не понимает, как пристально через тот стол рассматривает ее Арсаланов. — А кто, Костя, у тебя еще в родне, кроме цыган? — спросила, просто чтобы спросить. Тот плечами пожал: — Да казаки же. И местные, и южные — Дон, Астрахань. Монголоидов в родне не имею, это у нас Столетов — личность сложная… на нем расписались. Вон, видишь, скулы характерные и глаза с косовиной. Герой трепа никак не реагировал, вел ухом, что тот кот, но не вступал с сольной партией. |