Книга В Сибирь с любовью, страница 17 – Илона Якимова

Потом с верхней и с нижней сползла, улыбнулась во всю ширь себя, поблагодарила за приятный разговор да и вышла, весьма собой довольная. А веничком ее еще Лина отхлестала до того, как покинуть. Нырнуть ли в снег во дворе? Но от одной только мысли поежилась и плотней закуталась в полотенце. Не всякая мысль самурая есть подлинно путь самурая.

— Дура ты, Сашка, — донеслось ей в спину, когда Татьяна уже притворяла дверь в парилку, и фраза эта, что ни говори, а наводила на подозрения. — Теперь уж оно как есть, что ты тут сделаешь?

Мужики себя не щадили и оторвались, ныряя в снег, а, вваливаясь сперва из бани на мороз, потом с мороза в дом, принимались сладострастно постанывать, обоняя исходящий от пельменных кастрюль дух да при виде уставленного закусками стола. Совместный труд по завету Матроскина объединяет, думала Таня, наблюдая за ними, кастовый дух сплачивается на добыче еды, а потом при ее совместном поглощении, логично. У них вот на рожах оргазмические переживания написаны совершенно… Вкусно пили водку, закусывали, чем бог в лице женщин послал — и горячим. И розовый жирок малосольной рыбы, и тонкие, почти прозрачные пластики сала только оттеняли вышесредние переживания момента здесь и сейчас. Выпили за здоровье молодых, затем разлили по кругу снова.

— Ну… — и Татьяна услыхала самый странный тост из возможных. — Где начинается авиация, заканчивается дисциплина! Вздрогнули!

Когда вздрогнули и закинулись пельменем в жерло каждого, Таня переспросила Акимова, не утерпела:

— В смысле⁈

— Ну, в смысле, если бы у Столетника дисциплина вовремя не закончилась, и он бы по приказу пошел, я бы с тобой, возможно, не разговаривал.

— А, возможно, и я, — кивнул Геныч, налегая на горячее.

— Да там половину базы заруинило бы… Короче, Тань, это про то, что у нас решение надо за секунду принять порой, и командир тут тебе не всегда высшая инстанция.

— А кто вам высшая инстанция?

— Это ты сейчас православных спрашиваешь, буддистов или шаманистов?

— А у вас что, разные в дивизии есть?

— Ой, очень разные! — и Геныч взоржал. — Атеисты и агностики тож!

Кони летучие, думала Таня с легкой досадой.

— А с причиной-то разобрались?

Про историю с подстроенной аварией и последующим судом ни Лина, ни муж ее не особо распространялись, Лина только и упомянула, что, да, разобрались, что да как, с самого Алексея все подозрения сняты, начальство представило к награде за героизм в критической ситуации. Значит, можно сейчас перехватить слухов у местных, раз местные в лице Акимова расположены трындеть:

— Ага. Причина присела плотно. Гондон этот, с кем Леха закусился, так и не раскололся, нахрена это ему понадобилось, а техники божились, что ронять не думал никто, но что-то пошло не так. Хотели неполадочку, чтоб денег побольше освоить по-новой. Так что личного в составе преступления не нашли, сел за финансовое. Но тоже от души.

Беседу их разорвал гриф гитары, всунутый меж них через стол Мергеном:

— Наш Константин берет гитару… Берет-берет, не отмазывается.

Так вот для кого гитарка грелась всю дорогу до Аршана в салоне! Акимов, бровью проведя, гитару взял, пальцы уверенно на гриф уставил, словно не просто набрать на мелодию аккордов способен, а импровизировать, обустраивать, украшать. И глянул, как уже было, темно и вязко на нее, и тут же глаза отвел, и в самом деле запел. И тут она поняла, что про цыганку в роду, видимо, не наврал. Интересные особенности породы, конечно, у летчиков на базе «Белая», вот буквально в кого ни плюнь. У Геныча, небось, в роду тоже кто-нибудь завалялся, как поскрести подольше, кислотой капнуть.