Онлайн книга «В Сибирь с любовью»
|
Латину соло, «женский стиль» и прочую ересь она танцевала тоже, не только расслабленную бачату, если не выдавали партнера. А в танцах, как и любви, партнера чаще не выдавали, чем да. И подо что импровизировать ей, с ее стажем латины и личного отчаяния, было решительно всё равно. Вот и теперь, по дороге аккуратно скинув на спинку стула акимовский китель, прошла на танцпол и именно что отдалась музыке, даже глаза прикрыла. А тело — оно само уже понимало, как войти в поток, как выплеснуть адреналин красиво. И адреналин, и ярость свою, и свое одиночество, и женский путь самурая. Не вполне обращала внимание на то, что происходило вокруг, не обращала внимание и на партнеров, иногда пытавшихся подвернуться ей под руку. Ну их. Не сейчас. Не для того ей эти пять минут выверенной пластики тела. Просто отключить голову, просто дать выход тому, о чем хотелось забыть. Остановилась, когда и музыка исчезла, композиция сошла на нет. Можно замереть, выдохнуть, отдышаться, двинуться на место. И в сумраке зала ярко вдруг увидела лицо сидящего за столом молодоженов Кости Акимова, и взгляд его, мгновеньем очень выразительный, правильный — если бы хотела тогда думать о мужчинах вообще — остро, неотрывно на нее нацеленный взгляд. Наутро выгрузились в Аршан. За четверть часа до приезда Акимова Таня обшарила всю квартиру, собирая вещи, а после повторилась уже знакомая картина: пришел, подхватил ее чемодан, выгрузил вниз. Вчера погуляли от души, Таня упала спать около двух, и то, что ее забирали от дома сегодня, было немалым благодеянием. За которое она и высказалась от души, получив в ответ уже знакомую отмашку про «обещал Элине». Вот что Татьяне безусловно нравилось, так то, что мужская половина столетовской компании Лину, кажется, приняла безо всяких вопросов, разве что не с восторгом — но это и таило в себе определенные трудности в части получения принятия от женской части хорошего общества. И это в дополнение к тому, что кое-кто считает ее корыстной интересанткой, приехавшей на готовенькое… Об этом и еще кое о чем, подслушанном вчера в коридоре от офицерских жен, думала госпожа Медоед, пока везли ее к мосту, на ту сторону Ангары, немного вдоль реки — водителю хотелось показать красивое — и дальше, в окрестности рынка, где Косте следовало выцепить остальных пассажиров. Спросила в итоге про то, что казалось наиболее интересным именно сейчас: — Костя, ты прости, я подслушала слегка вчера… У тебя сын есть? Не смотрел на нее, смотрел на дорогу, отвлекаться не был намерен, но и вопрос его не раздражил: — Есть, Ванька. — А лет сколько? — Шесть. В следующем году школа. Еще меньше удастся видеть его, когда уроки пойдут. Последнее сказал как бы про себя, когда спохватился — отметила по лицу — что вслух, уже поздно было обратно те слова брать. И Таня поняла, что лучше делать вид, что не слышала. — А на кого похож? На тебя похож? — Нет. На Катю, на жену бывшую. Да мне-то это неважно, он все равно мой и классный. На меня он похож, когда спит, так же, как я в детстве, калачиком сворачивается… Тут Акимов, по-прежнему на дорогу глядя, как-то так улыбнулся, что небывалым теплом от него повеяло. — Хотел вот забрать его на несколько дней на новогодние, и с нами в Аршан, да не… Не получилось, короче. |