Книга Их жаркий ноябрь, страница 42 – Юлия Бузакина

Повернулась к нему лицом, поймала мерцающий вожделением взгляд серых глаз и все остальное померкло.

Он обхватывал мое лицо ладонями, впивался в губы властными поцелуями, и мне казалось, я задохнусь от его напора.

Мы ничего не говорили. Ни единого слова. За нас кричали прикосновения.

Мои руки сами собой нащупали ремень на его джинсах, потянули его на себя.

Он судорожно выдохнул и резко прижал меня к стене. Задрал мою футболку, безжалостно сорвал ее через голову и резко потянул чашечки лифчика вниз.

Его губы приникли к ложбинке у основания шеи. Рука легла на грудь и медленно сжала. Вторая рука скользнула вниз, забралась в джинсы и сжала ягодицы.

Я дрожала, как в лихорадке.

Константин дерзко развернул меня к себе спиной, потянул вниз мои джинсы.

Его пальцы на коже вызывали тепло во всем теле. Они играли, сжимали, врывались в мое лоно, насаживали на себя, а я, потерявшись во времени, тянулась им навстречу.

В животе появилась приятная тяжесть. Я прикрыла глаза и выгнулась ему навстречу. Он едва слышно расстегнул брюки, потянул вниз мои трусики, обхватил руками обнаженные бедра и резко, без предупреждения вошел в меня. Я вскрикнула, инстинктивно подалась навстречу. Он сжал мои бедра сильнее и погрузился в меня полностью, без остатка.

С губ сорвался резкий вскрик. Перед глазами все поплыло. Мое тело отзывалось сладкой судорогой на каждое движение. Его руки обжигали бедра, жадно мяли ягодицы, а я окончательно растворилась в том блаженстве, которое дарили его жесткие прикосновения.

До этого проклятого ноября я не знала, что можно так чувствовать мужчину. Он насаживал меня на себя, с силой, до саднящей боли, а я горела, пылала, и мысленно молила, чтобы это блаженство никогда не заканчивалось. Темная волна наслаждения окатила бедра, и я резко взорвалась ярким оргазмом. Дрожа всем телом, обмякла в его сильных руках. Перед глазами все плыло. Дыхание сбилось, и я никак не могла надышаться.

Константин развернул меня к себе лицом, прижал к стене и улыбнулся.

— Вот ты, значит, какая, — сжав ладонью мое горло, хрипло прошептал он и накрыл мои дрожащие губы новым поцелуем.

Я обхватила руками его шею и затихла в сильных объятиях. Он усыпал поцелуями мою шею, плечи, что-то шептал, а я слушала, как бьется его сильное сердце и растворялась в блаженстве, которое дарили запах его кожи, губы и руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

…Потом мы пили на моей маленькой кухне почти остывший чай.

— Я машину твою пригнал, — вспомнил Константин. — Внизу, под подъездом стоит. Буду уходить, напомни, чтобы ключи отдал, они в кармане дубленки.

— Не уходи, — подняла на него глаза. — Хотя бы сегодня, не уходи.

Сказала, и оборвала себя на полуслове. Зачем только прошу? Покровский усмехнулся.

— Я бы хотел остаться, Ань. Но сегодня не могу. Дела у меня еще есть.

— Прости, я… сама не знаю, отчего это сказала.

Он улыбнулся. Коснулся пальцами моей щеки.

— Давай завтра вечером тебя заберу? Посидим где-нибудь, поужинаем. У тебя платье вечернее есть?

— Поищу что-нибудь.

— Я оставлю тебе деньги. Сходи завтра, купи себе платье.

— Нет, нет… так нельзя, я не возьму. Я еще за ремонт машины тебе должна.

— Не упрямься. Завтра вечером я хочу видеть на тебе красивое платье. Пусть оно будет новым. Моя женщина должна выглядеть на все сто. Поверь, я знаю, что говорю.