Книга Его исчезнувшие, страница 60 – Юлия Бузакина

Я киваю. Пытаюсь успокоить Василису, но та, завидев чужака, ревет еще громче.

В тесном коридоре слышны тяжелые шаги, бас Румянцева. Они с Игорем о чем-то переговариваются. Голоса приглушенные, а я и не прислушиваюсь. Видеть Глеба не хочу. И здороваться с ним не хочу. Впрочем, Глебушка себя не утруждает. В комнату не заглядывает, не здоровается. Они вместе выходят из квартиры, мне слышно, как хлопает дверь.

Приближаюсь к окну, осторожно отодвигаю занавеску. Вижу полицейскую машину чуть поодаль от подъезда. Глеб этим утром в штатском. Не узнать его невозможно.

К тому моменту, как Игорь возвращается в квартиру, я успеваю умыть и наспех одеть дочку. Собираю ее игрушки, она судорожно цепляется в рюкзачок.

Игорь неловко топчется в коридоре.

— Надь, ты не обижайся, что Глеб не заглянул. Он ребенка побоялся испугать еще сильнее, — произносит, неловко проводя по волосам ладонью.

Я вскидываю голову. По сердцу режет неприятная боль.

— А знаешь, мне как-то все равно, — произношу с холодной усмешкой. — Глеб ваш только и умеет, что гадости говорить, да оскорблять.

На глаза наворачиваются слезы, и я возвращаюсь к работе.

Продукты я тоже забираю в отдельный пакет. И готовые, и то, что приобрела накануне. Если нас не будет несколько дней, значит, пропадет все.

— А он тебя оскорблял? — настораживается Свиридов.

Я качаю головой. Не ябедничать же, в самом деле? Подумаешь, обидел вчера у входа в компанию, где я собиралась работать?

— Не важно. Просто не хочу об этом вспоминать, и все.

Игорь Молчит. Не знаю, что он там себе думает, такие, как Свиридов всегда себе на уме, да и знать не хочу. Главное — они с Глебом вытащили Марата со дна. Сумели доказать, что он невиновен. Остальное — мелочи. С ними можно примириться.

Игорь берет наши сумки. На миг мой взгляд цепляется за дверь Вариной квартиры. Хочется ее предупредить, что я уезжаю, но тут же себя одергиваю. Вдруг искать нас будут? Ей лучше ничего не знать.

Свиридов хочет взять у Василисы рюкзак, но та смотрит на него, как на врага, и прижимает рюкзак к своей маленькой грудке.

— Не дам! Уходи! — выкрикивает громко. Топает ножкой, а у самой губки дрожат — вот-вот расплачется. Не понимает, зачем мы так быстро уезжаем ранним утром.

— Доченька, нельзя так грубо разговаривать со взрослыми, — я пытаюсь утихомирить Василису.

Беру ее за руку, а сама виновато посматриваю на Свиридова, но тот вместо того, чтобы обидеться, расплывается в осторожной улыбке.

— Точно Марата дочь, — произносит уверенно. — И брови, как он хмурит. И взгляд такой же. Тут никакая экспертиза не нужна, сразу видно, кто папа.

Я запираю дверь. Молчу, но в груди отзывается глухая обида. Как некстати вспоминается звонок Игоря и его требование освободить квартиру в тот миг, когда я сидела на краю ванны с положительным тестом на беременность.

«Все давно в прошлом», — убеждаю себя. — «Они защищали Марата, а я… я сама виновата, что пошла тогда к Дамиру в кабинет и глупо там себя повела».

У Свиридова добротный европейский седан бизнес-класса. Он галантно открывает нам с малышкой заднюю дверь. Пока мы устраиваемся в машине, загружает в багажник наши вещи.

Садится за руль. Поворачивает ключ в зажигании, и машина трогается с места.

Мы с Васькой напряженно молчим. Она сопит, прижимает к себе рюкзак с такой силой, будто это единственное сокровище, которое у нее осталось. А я совершенно подавлена. Что делать дальше, не знаю. Лиза своим визитом внесла полный хаос в мою жизнь.