Книга Любовь в Лопухах, страница 92 – Ника Оболенская

Очередной эротический роман Лолы Бесподобной «Развод в 65. Седина в голову. Бес в жо…» порвал аудиторию и вылетел в бесты.

ТролльИванна11: «Автор — бездарь! Героиня ведет себя, как дешевая бабко-шлюха, а не сильная независимая женщина! Ужасно! Язык убогий, диалоги пустые, один сплошной секс! Герой арбузер. Автор реально думает, что все бабы мечтают только о члене и унижении? И не надо меня закидывать тапками, я учительница и знаю все о красивой литературе. Автору стоит меня поблагодарить, а не кидать в блок за мое ценное мнение».

Следующий ее комментарий — на мой же роман, но уже под мужским псевдонимом Лопуша Любимова:

«Боже, как же автор проникновенно описывает женскую душу! Каждая строчка — шедевр! Это же надо так тонко чувствовать нас, девочек! Браво! Вы настоящий мастер!»

Я фыркаю, откидываюсь на спинку кресла.

— Ну что, гений, как твои фанаты? — Демьян протягивает мне чашку чая, заглядывая в экран.

— Одна и та же читательница. В одном отзыве я — бездарная пошлячка, в другом — гений психологизма.

— Бабко-шлюха? Сильно. Биполярочка подкатила, — хмыкает он, усаживаясь рядом. — Может, она секс только по телеку видела? И теперь завидует.

— Ее бы просто порвало, узнай, что Лола и Лопуш — это один человек, — смеюсь, делая глоток.

— И мир ее рухнет нахер, — хохмит Демьян, отхлебывая кофе. — Ладно, забей. Ты мне лучше скажи, когда новая глава про капитана Степана выйдет?

Я поднимаю бровь.

— Серьезно? Тебе зашел этот бред про «космического спецназовца-дальтоника, сеющего добро и правду плазменным мечом»?

— Еще как! — Он ставит чашку, размахивает руками, изображая битву. — Это же шедевр! Погоди, сейчас… «Глаза его горели, как две нейтронные звезды, а десница карала то врагов во имя Света, то соратников, ибо Степан, как обычно, путал цвета»… Да это же поэзия, блин!

Я закатываю глаза, но внутри разливается теплое чувство. Потому что он правда ждет.

— Ладно, — вздыхаю. — Завтра напишу, как Степан вырезал очередную банду космических пиратов, усыновил сироту-андроида и спас куртизанку Хрюню из борделя.

— О-о-о. С любовной линией? — подмигивает он.

— Ну а как же без нее? — пожимаю плечами.

— Тогда я пойду готовить вдохновение.

Демьян возвращается с креманкой мороженого и лоточком клубники:

— Автор должен трудиться в комфорте. Как там наш соавтор себя чувствует?

Большая ладонь ласково касается моего живота, и следом тут же получает пинок изнутри.

— Просил передать, что хочет еще чипсиков и соленой карамели.

— Будет исполнено.

— Папа! Па-а-ап! — Ариша тянет меня за рукав, тыча пальцем в мангал. — Говячо! Ха-а!

— Да, тут горячо. Гер, с заднего фланга!

Герман успевает в последний момент перехватить ураган в розовом комбинезоне.

— Ы-ы-ы, — верещит сердито Варя, лупя отца пластиковой лопаткой, которую она собралась кинуть в угли. — Я хочу сама-а-а.

— Иди найди маму, Варюш, — Станиславский гладит по макушке дочку, и та, утерев слезы, бежит в сторону беседки.

— Пойдешь с Варей? — спрашиваю дочь, но та сначала молча качает головой, а потом бочком все-таки крадется за подружкой.

Ариша у нас немного застенчивая, мечтательница и фантазерка. Вся в мамочку.

В беседке уже слышен вой Варвары.

— Ядерный реактор, а не девка! — Герман фыркает, переворачивая шашлык. — Ты бы видел, как она вчера мой отчет «украшала». Фломастером прямо по бюджету на следующий квартал.