Книга Любовь в Лопухах, страница 90 – Ника Оболенская

И ни словечка мне не сказал!

Я пытала его три дня!

Три дня угроз, увещеваний, скандалов и шантажа. И когда у меня уже иссякли все силы, и я просто тихо выла в подушку, Демьян обнял меня и сказал:

— Если будешь так много плакать, дочка родится похожей на пчеловода-неудачника!

И тогда я уже заревела от радости.

— Ты такая красивая, — говорит Демьян с теплотой в голосе.

Обернувшись, вижу его на пороге комнаты, опирающегося на трость. Его обычно суровые глаза сейчас светятся нежностью, а в уголках губ спряталась та самая улыбка, которую я вижу всякий раз, когда он касается ладонью живота.

— Ну, Дема! Ну я же просила не заходить! Невесту нельзя видеть в свадебном платье до церемонии! — я попыталась прикрыться шторой, но поняла, что это бесполезно, и не смогла сдержать улыбку.

— Уже видел, — он сделал неуклюжий шаг вперед и осторожно положил руку на мой едва заметный животик. — Как там наша булочка? Уже пихает мамочку?

Прислушиваюсь к себе и качаю головой:

— Пока нет. Но Лика говорила, что это похоже на пузырьки… и то, что она очень долго путала шевеление с газами.

Прыскаю, а потом спохватываюсь, посмотрев на часы:

— Ой, скоро она с визажистом приедет. Все, кыш-кыш! — касаюсь щеки Демьяна и легонько подталкиваю в спину. — И сделай, пожалуйста, вид, что ты меня не видел!

— Девушка, вы кто?! — притворно поднимает он брови, а потом расплывается в широкой улыбке.

Всего два месяца назад Демьян лежал в больнице после той ужасной аварии, а сегодня мы стоим на пороге новой жизни — уже втроем.

И я до сих пор не могу поверить, что так быстро согласилась на его предложение.

* * *

Это случилось в один из тех тихих вечеров, когда мы, обнявшись, смотрели фильм.

Кингуша тихо сопел у одного бока Демьяна, признав его альфой, я пристроилась с другого.

По старой привычке комментировала все происходящее на экране, предсказывая повороты сюжета, а Демьян грозился на форзацах моих любимых детективов написать развязку и имя убийцы. А я в качестве контрмеры обещала пригласить к нам мою маму. Пожить. На недельку, а то и две!

Но я верила, что Дёма не серьезно. Такими вещами, как концовка книг и мама, не шутят.

— Люб, — вдруг прервал он меня. — Давай поженимся.

— Ты что, мою маму напугался? — попыталась пошутить я, но сердце бешено застучало.

— Нет, — он взял мою руку в свою. — Просто хочу, чтобы у нас все было правильно. Чтобы… черт, — он запнулся, — я хочу, чтобы ты всегда была рядом.

В его глазах я прочитала то, что он не договаривал: страх оставить нас одних, желание защитить, любовь, которую этот грубоватый мужчина так редко умел выражать словами.

* * *

Наша свадьба получилась совсем не такой, как в романтических фильмах.

Не было ни выкупа, ни кортежа с лимузином.

Демьян, обычно ненавидящий костюмы, стоял посреди зала регистрации в отлично скроенном пиджаке и идеально отглаженных брюках, опираясь на трость. Я — в платье, которое Лика выбрала специально, чтобы мягкие складки ткани скрывали мое маленькое чудо.

Наши гости — самые близкие.

Мамы умилялись, папы украдкой вытирали уголки глаз, когда мы обменивались кольцами. Тимка был необычайно серьезен, Лика деловито ловила нас в объектив камеры, пока Герман держал на руках спящую Варю.

— Теперь я официально могу называть тебя муженьком и колотить скалкой, — шепнула я Демьяну, когда мы выходили из загса.