Книга Любовь в Лопухах, страница 74 – Ника Оболенская

Я остаюсь в коридоре и вдруг издаю тихий смешок.

Вот так вот, Демьянушка.

Живешь себе, в ус не дуешь. По утрам голышом бегаешь и ледяной водой обливаешься. На вахте северное сияние разглядываешь. В бане тощих Ульянок тискаешь. Обижаешь маленьких Любочек.

А потом жизнь просто берет и и нагибает тебя ра… в смысле, затаскивает тебя в родзал.

Любовь

Тишина в приемном покое давит.

Демьян сидит, развалившись на пластиковом стуле, и щелкает пальцами.

Я украдкой смотрю на него. Он вернулся спустя десять минут и был непривычно задумчив.

Очень хотелось съязвить, что его в будущем тоже ждет подобный квест… но моя бравада быстро сдулась, как только я вспомнила его слова.

«Ты правда думаешь, что я не смогу ждать?»

Этот вопрос на репите крутится и крутится в голове.

Все во мне свербит и зудит устроить маленький скандальчик, но не время и не место.

Демьян вдруг ловит мой взгляд, и столько в его глазах недосказанного, а еще мне мерещится в коньячном омуте тень надежды, что у нас все получится.

Но стоит ему разорвать контакт, как наваждение схлопывается со звуком лопнувшего мыльного пузыря.

Пшик! — и все.

— Люб, — начинает Морозов, но тут дверь распахивается, и энергичной походкой внутрь врывается мужчина — высокий блондин слегка за сорок с поджатыми губами.

На черном пальто тают снежинки, в глазах сталь.

Следом за блондином внутрь вваливаются два шкафа в черных костюмах с прозрачными сумками в руках.

Эти двое — ну вылитый Лёня! Плечистые, накаченные горы мускулов. Только вместо простоватого выражения на лицах у этих терминаторов застыло «не подходи-убью».

Особенно колоритно это смотрелось в компании с разноцветным содержимым сумок.

Я бы обязательно скаламбурила что-нибудь по этому поводу, но рядом ощутимо напрягся Демьян.

Да и вообще, с появлением этой троицы концентрация тестостерона в помещении резко увеличилась, и мне срочно захотелось на воздух.

Блондин, просканировав помещение цепким взглядом и отметив наше присутствие поднятием одной брови, проходит туда, где за столом сидит медсестра.

Терминаторы аккуратно составляют сумки на тележку и молча застывают рядом.

— Он? — разлепляет губы Демьян, и я киваю.

Не сложно догадаться, кто к нам пожаловал. Герман — тот самый меценат, владелец заводов и пароходов, почти депутат с одним мандатом, а ныне заботливый муж и папочка Вареньки.

В подтверждение моих догадок входная дверь в очередной раз хлопает, и появляется Лёня… с клубникой в руках.

— Герман Ильич?.. — начинает он, и Демьян кивает головой в сторону коридора:

— Там.

— А Анжелика Васильевна?..

— Тоже.

— Рожает? — Лёня озирается по сторонам, прижимая к себе упаковку клубники так, будто это его дитя.

«Нет, блин, в гости заехала!» — хочется схохмить, но двое серьезных дядек в пиджаках и с одинаковым выражением терминаторов на лицах сдерживают мою придурь.

Пока Демьян спокойно и обстоятельно отвечает на вопросы Лёни, я гипнотизирую стрелку часов.Через полчаса возвращается Ликин муж.

Бледный, в накинутом на широкие плечи больничном халате он уже не кажется таким властным.

Идеальная рубашка измята и, кажется, лишилась пары пуговиц. В глазах изморозь сменилась тревогой и растерянностью.

— Вы Люба? — обращается он ко мне.

— Да, — отвечаю я.