Книга Носорог, страница 123 – Лина Филимонова

Я иду в кладовку. Достаю гитару. Возвращаюсь в спальню.

— Ого! — обалдело таращится на меня Мышка.

Такого она не ожидала.

— Я песню написал, — признаюсь я. — Еще до свадьбы. Когда влюбился в тебя.

— Сам?

— Ага.

— Ничего себе! — поражается Мышка.

— Я раньше писал песни. Играл в группе. И пел.

— Правда? А почему я об этом не знаю? А фотки есть? А видео? А покажешь? А споешь?

— И фотки есть, и видео. У меня даже кожаные штаны есть и жилет с шипами. Я в них на сцене выступал.

— Ух ты! Хочу!

— Штаны?

— Тебя! И твою песню.

Мышка замирает, подперев щечку рукой и пожирая меня глазами. Я трогаю струны, вспоминая первый аккорд. Слова я помню.

Начинается песня так: «Мышка прогрызла дыру в моем сердце…»

А что? Очень романтично…

— Две кроватки, две коляски, два детских кресла в машину, — перечисляет Мышка. — Двойной запас памперсов, пеленок, распашонок, шапочек и пинеток…

— И двойная доза валерьянки, — бурчу я.

— Для кого?

— Для родственников, конечно. Нам-то зачем?

Мы в порядке. Мы рады. Счастливы безмерно. А то, что у меня иногда от радости глаз дергается — так это мелочи.

Две кроватки, две коляски…

— Подожди! Зачем две коляски? Одна. Двойная.

— Ну да, — отзывается Мышка. — Думаешь, надо на вечеринку поставить к бутылкам шампанского пару бутыльков валерианки?

— Я бы поставил. И нашатырку бы приготовил. На всякий.

— О, да ладно! Наши родители будут просто рады.

— Не до инфаркта?

— Нас же инфаркт не хватил.

— Мы крепкие…

Надо будет потом две детские комнаты. Когда малышня подрастет. Значит, сначала переделаем кабинет, а потом еще и гостевую. Или сразу все переделать?

Я раздумываю об этом, наливая Мышке чай.

— Кеша! — вопит она.

— Что? — резко дергаюсь я.

Оказывается, я кружка уже давно переполнилась, а я все лью…

* * *

Мы никому не сказали, в честь чего вечеринка. Мышка назвала ее «Вечеринка-сюрприз». Но все, конечно, догадываются. Да что там догадываются — знают! Но не обо всем. Так что сюрприз точно будет.

Наши родители приехали одновременно. Мамы сразу начали шептаться, многозначительно поглядывая на Мышку. Потом обступили Яну, у которой уже очень заметный живот. Потом пристали к Юльке… Да все они уже поняли!

Так же, как и отцы. Которые тоже держатся вместе, подливая друг другу пиво и оценивающе осматривая мою коллекцию сюрикенов — метальных звездочек ниндзя. Кстати, надо будет убрать в сейф под замок все мои колюще-режущие предметы…

Все в сборе, только сестра моя почему-то опаздывает. И Кота пока не видно на горизонте. Да и хрен с ним. Он вечно везде опаздывает, занятый своими мартовскими котовыми делами. Зато Кабан, как ни странно, здесь.

— А где Маруся? — спрашиваю я его.

— А мне откуда знать? — огрызается он.

— Я думал, ты…

— Я тоже так думал! — издает он утробный кабаний рык.

— А она что?

— Стерва, — выпаливает он.

— Ты о моей сестре говоришь, — угрожающе произношу я.

— И что?

Кабан смотрит на меня. И в его глазах столько обиды и боли, что добавлять совсем не хочется. Похоже, сеструха его кинула. Чего и следовало ожидать. Ну и ладно. Кабанчик толстокожий, переживет. А Маруся найдет кого-нибудь посолиднее и понадежнее.

Делюсь этой мыслью с Мышкой. А она смотрит на меня и хохочет.

— Что?

— Да, похоже, Маруся уже нашла.

Я оборачиваюсь — и вижу картину маслом. Сестрица выступает в кожаной мини-юбке и декольтированном топе, с красной помадой и на высоченных каблуках. А в качестве аксессуара у нее на локте болтается Кот. Довольный, как слон.