Книга Кабан, страница 126 – Лина Филимонова

— Ничего не поняла, – признаюсь я.

— Ой, ладно! – машет рукой моя будущая свекровь. – Это просто очень-очень вкусная настойка. На спирту.

— На лютом самогоне сто пятьдесят градусов, – поправляет Пашка.

— Такого не бывает! – вставляет мой отец.

— Правильно. Не бывает. Такой могла гнать только наша прабабушка Нюра. А потом она настаивала его на всяких лесных ягодах и травах. При полной луне. Обойдя три раза вокруг бочки, поплевав через левое плечо и зажав черную кошку под мышкой.

— Не выдумывай! – смеется тетя Аня.

— Так все и было.

— Вот ты жути нагнал, – говорю я Пашке.

— Никакой жути. В прошлый раз, когда я пацанов угостил на свое тридцатилетие, такое было… Очень весело, короче.

— А поподробнее?

— Подробности строго засекречены. Я дал расписку о неразглашении.

— Ой, да ладно! – равнодушно произношу я.

А у самой от любопытства прямо-таки нос чешется. Надо у девчонок поспрашивать, как прошло тридцатилетие Кабанчика. Может, они от своих мужей знают? А, если не знают, то выяснят. Уверена, у них тоже будут зудеть носы от любопытства… Не одной же мне мучится!

— Настойку будем пить на свадьбу, – выносит вердикт дядя Женя.

— Правильно! – поддерживает его мой отец.

— Согласна, – кивает тетя Аня. – Когда еще, если не на свадьбу единственного сына?

А Пашка произносит:

— Походу, эту свадьбу никто не забудет…

Глава 75

Паша

— Паш, иди сюда, – раздается голос моей невесты.

И я бегу.

— Что?

— Садись.

Она толкает меня в кресло, надо мной склоняется девчонка. которая наводит Марусе красоту перед свадьбой. В одной руке у нее кисточка, в другой – какая-то белая фигня, намазанная на палец. Через секунду фигня оказывается у меня на лице и размазывается шершавой кистью.

— Что за нах! – дергаюсь я.

Шарахаюсь и хватаю визажистку за руку.

— Немного корректора, чуть-чуть консилера, растушуем, припудрим – и синяки будет почти незаметно.

— А губы помадой намажем?

— Если хотите…

— Не хочу! Я мужик!

— Мужик, мужик, – Маруся успокаивающе гладит меня по плечу.

— Не надо меня красить!

— Мы просто замаскируем твои синяки, – говорит моя будущая жена.

— И замажем ссадины. Смотри, – визажистка обращается к Марусе. – Консилер просто бомба. Практически ничего не видно. Сейчас еще хайлатер нанесу…

— Чего, мля?

Я снова пытаюсь вскочить. Но рука Маруси ложится на плечо и придавливает меня к креслу.

— Просто закрой рот и сиди спокойно!

* * *

К счастью, мы не стали соблюдать дурацкую традицию спать накануне свадьбы в разных домах. Но толку-то! Маруся сказала: “Я просто тебе не дам”. И не дала! Зараза жопастая.

— Моя попочка, – говорю я

И, подцепив край белых джинсовых шорт, запускаю под них лапу. .

— Аккуратнее! Колготки порвешь.

На хрена тут вообще колготки? Дайте мне мою нежную шелковистую шкурку! Обожаю тереться об нее своей щетиной. И Марусе нравится, когда я полирую ее попку… Но сегодня она мне ее не дает.

Ладно, зайду с другой стороны.

— Мои сисечки, – и я ныряю носом в корсет.

— Осторожнее! Макияж размажешь.

— Чей?

— Твой.

— Мля… Можно я умоюсь?

— Нельзя. Все. Нам пора.

Я иду к дверям, но по дороге забредаю в ванную. Смотрю в зеркало – ну, ничего так, конечно. Не как привокзальный бомжара выгляжу. Ладно… Чего не сделаешь ради любимой попки. Даже накрасить себя дал!

Выкуп Маруся тоже не захотела, и слава богу. А захотела она, чтобы мы навели шороху во всем городе. Так и будет! Друзья-байкеры уже сигналят под окнами, заполнив весь наш двор и еще пару прилегающих своими мотоциклами.