Книга Последняя любовь капитана Громова, страница 44 – Лина Филимонова

Неужели закончилось?

Ещё два дня назад он был близким, родным, любящим. Он ездил со мной на репетицию свадьбы, пытался подружится с моей дочерью, строил планы на будущее… А сейчас уезжает навсегда?!

Куда? Зачем? Что случилось?

Что или кто заставляет его уехать?

Ольга, сына которой мы недавно встретили?

Ещё какая-то женщина?

Вдруг он влюбился? Да ну, это ерунда. Такое не случается по щелчку пальцев. Или… Со мной же случилось.

Или… он узнал, что у него все же есть где-то ребенок?

Какие только мысли не приходили мне в голову…

И к одной мысли я возвращалась снова и снова. Борис не может сознательно причинить мне боль. Он не такой.

Если он принял такое решение - значит, тому есть серьезная причина. Но он мне ее не сказал…

К вечеру я решаюсь. Набираю его номер. И, без приветствий, произношу:

— Давай встретимся и поговорим.

— Давай.

Инга

Борис сказал, что приедет. И я жду. Снова.

На часы не смотрю.

Завариваю чай. Варю кофе.

Собираюсь выпить, но… Не надо мне кофе! У меня и так сердце колотится и тревожно скручивает живот. Мне бы лучше валерьянки…

Нахожу завалявшиеся капли пустырника. Накапываю себе в чай.

Звонок в дверь…

Я хватаюсь за стол, потому что ноги подкашиваются.

Боже… Такая слабость… Еле получается удержать кружку в руках. Залпом выпиваю чай с пустырником и на ватных ногах иду открывать дверь.

У Бориса есть ключ. Но сейчас он ведет себя как гость. Как чужой человек…

— Привет, - хрипло произносит он.

— Привет.

Мы стоим напротив друг друга.

Обычно, когда он приходит, мы обнимаемся. Иногда - целуемся. Иногда просто держимся за руки. Мы оба тактильны, нам хочется касаться друг друга.

Хотелось…

Сейчас - не хочется. Он чужой. Всё ещё холодный и отстраненный.

Ничего хорошего я сегодня не услышу, это очевидно с первой секунды. Но я хочу знать правду! Какой бы она ни была.

Я ещё раз ставлю чайник, который совсем недавно вскипел. Борис садится за стол. Не помогает мне, как обычно.

Я разливаю чай. Не знаю, что ещё сделать. Зачем-то достаю сахарницу, хотя мы оба пьем несладкий. Поворачиваюсь к столу. И… она внезапно выскальзывает из моих ослабевших подрагивающих пальцев.

Сахар рассыпается по полу.

Говорят, плохая примета, если рассыпалась соль. А у меня сахар…

Очень символично. Моя сладкая жизнь закончилась.

Я опускаюсь на колени. Чуть не плачу. Конечно, не из-за сахара…

— Сядь, - произносит Борис. - Я сам.

Он поднимает меня. И от прикосновения его теплых сильных ладоней, таких родных и любимых, я начинаю дрожать.

Сижу, смотрю, как он достает веник с совком, ловко собирает сахар, ссыпает в пакет, выбрасывает, моет сахарницу. Движения быстрые, точные. Руки не дрожат, как у меня.

Закончив, он садится напротив.

— Инга….

Я вижу, что ему сложно говорить. У него ком в горле, как вчера был у меня.

— Что случилось? - спрашиваю я.

— У меня возникли некоторые проблемы.

Снова замолкает.

— Какие проблемы?

— Требующие моего отъезда.

— Прекрасный ответ! Я так и буду из тебя по одному слову тянуть? - неожиданно для самой себя взрываюсь я.

— Прости.

— Что случилось? Ты можешь мне объяснить?

— Нет, - просто отвечает он.

— Нет?! То есть ты уедешь навсегда, так ничего мне и не сказав?

Я злюсь. Я не могу выдержать это молчание, это отчужденное напряжение. Меня разрывает!