Книга Мартовский кот и разведенка с прицепом, страница 85 – Лина Филимонова

Перед детьми, перед родителями... Перед всем миром!

Мне сейчас так одиноко… Что я почти в прямом смысле вою. На яркое весеннее солнце. До луны ещё несколько часов...

* * *

Выходные я провела одна. Выключила телефон и домофон и просто драила квартиру. Сначала. Примерно в полночь субботы я это бросила так же внезапно, как начала. Даже не домыла ванну!

Просто выпила бокал вина и легла спать. И полвоскресенья валялась в кровати, листая рилсы и залипая на картинки в соц.сетях. Где все счастливы, успешны, красивы. Встретили любовь, построили бизнес, похудели и помолодели…

К вечеру мне снова хотелось реветь. Но я собралась с силами и поехала за детьми.

На вопросы родителей сказала лишь:

— Давайте сделаем вид, что ничего не было.

И они отстали.

Конечно, папа рассказал маме! Но они оба знают: если я не хочу о чем–то говорить, лучше меня не трогать. Придет время – сама расскажу. Может быть.

* * *

А сегодня понедельник. И ко мне в кабинет входит… мама Богдана!

Я и забыла, что она у меня записана на девять.

— Здравствуйте, Марта!

— Доброе утро. Готовы к процедурам?

— С вами мне ничего не страшно.

Похоже, Котик не всем делится с мамой. Она не знает о его попытке сделать предложение. Иначе вряд ли промолчала бы.

Вероника Андреевна ведет себя как идеальная пациентка. Выполняет мои команды, поворачивает голову, куда нужно. Не разговаривает. Не задает лишних вопросов.

Кроме одного. Уже после процедуры, сидя напротив меня за столом, она берет со стола фотографию в рамке и спрашивает:

— Это ваши дети?

— Да.

Она ставит фото на место. Но потом снова берет в руки и вглядывается, вглядывается…

— Какие милахи! Ну просто ангелочки.

— Когда спят зубами к стенке, – шучу я.

— Они двойняшки?

— Ага.

— А их отец.… вы развелись?

— Я развелась. Но мой бывший муж – не отец моих детей.

Это не тайна. И, раз она решила разведать обстановку – пусть.

— А… кто отец? – продолжает разведку боем Вероника Андреевна. – Это, конечно, не мое дело…

— Конечно, не ваше, – отвечаю я.

Возможно, получилось резко. Но она выходит за границы отношений клиент – косметолог.

— Марта, простите. Я не должна была спрашивать. Это меня не касается.

— Да ничего. Это не такая уж тайна. – На меня внезапно нападает болтливость. – Я не знаю имени отца своих детей.

— Вот как?

Ее глаза удивленно расширяются.

— Он назвался Китикетом, – усмехаюсь я.

— Кем? – переспрашивает мама Богдана.

Она в шоке. Не ожидала подобного от такой респектабельной леди, как я. Ну что ж, пусть знает. Пусть не питает иллюзий на мой счет.

Мне надоело чувствовать себя виноватой перед всеми!

— Он читал рэп на “Студенческой весне”, – вспоминаю я. – Бритый наголо, с татуировками на лице. Вообще не в моем вкусе! До сих пор не понимаю, как я… А впрочем, неважно. Мы больше не встречались. Я решила сохранить беременность. Вот и вся моя история.

Марта

— М–м–м–м… М–м–м!

Она размахивает фотографией и как будто пытается что–то сказать. Но не может.

Происходит что–то странное! И мне это очень не нравится...

Вероника Андреевна побледнела. Сначала. Потом, наоборот, появилась гиперемия кожных покровов. И – она положила руку на грудь, как будто ей трудно дышать.

— Вам плохо? – встревоженно спрашиваю я. – Сердце?

— Н–н–нет! – Она отрицательно машет головой.