Книга Препод. В тени запрета, страница 95 – Ольга Тимофеева

Последнюю.

— Тут нельзя…

— Мне можно, — убираю карту на место и разворачиваюсь, встречаясь с испуганным взглядом женщины.

Она только рот открывает, что-то собирается сказать, но я, не реагируя, обхожу её и иду к выходу. Изучу все спокойно, потом решу, что делать. Я в любом случае на телефоне и могу чем-то помочь, если надо будет.

Дыхание сбивается. Бегу вниз, а телефон в руке снова оживает. Не дает перевести дыхание.

На экране — Виктор Львович.

Твою мать. Ещё не тесть, а уже достал.

— Да, — отвечаю. Голос звучит ровно, хотя внутри всё кипит.

— Рокотов, ты улетел? — его тон хлесткий, как удар пощечины.

— Еду, — говорю коротко, стараясь не выдать своего состояния.

— Ты, блять, серьёзно? — орет он. — Я тебе говорил, какие будут последствия, если ты всё провалишь? Думаешь, я шутил? Софи доверяет тебе. Я доверял. И что? Ты до сих пор в этом чёртовом городе?

Я закрываю глаза, чувствуя, как пот стекает по вискам. Мысленно прокручиваю всё, что скажу ему, но на деле вырывается только одно:

— Через час я вылетаю.

— Через час? — его голос наполняется презрением. — Ты всё ещё едешь? Знаешь что, Тимур, ты меня за идиота не держи Если ты не подпишешь договор до завтрашнего утра, можешь считать себя в этом бизнесе покойником.

Он бросает трубку. Тишина снова накрывает меня. Но она другая — тяжелая, давящая, как могильная плита. Вот, правда, есть дела поважнее.

Завожу машину и включаю навигатор. Путь в аэропорт занимает сорок минут, но сейчас каждая секунда кажется выстрелом по моему самолюбию. Виктор Львович своим звонком выбил из колеи окончательно. Мия мелькает в мыслях — её глаза, её боль, её упрямство. А потом снова этот контракт, чертова земля и угроза лишиться всего.

На светофоре тянусь к телефону и набираю номер Сани. Он берёт трубку на втором гудке.

— Рокот, ты где? — голос у него бодрый, как будто он только что выиграл в лотерею.

— Еду в аэропорт, — отвечаю, смотря на поток машин перед собой.

— Куда летишь?

— На несколько дней. Дело одно нужно закрыть.

Саня фыркает, и я слышу в его голосе ехидство:

— Опять барышню спасать? Или на этот раз что-то серьёзнее?

— Смешно, — ухмыляюсь в ответ.

— Мне нет, ты проебал свой договор, и мы все сейчас в подвешенном состоянии.

— Да подпишу я его.

— Ты, хренов рыцарь на белом коне! Тимур, бабы — это средство. В нашем мире они либо ресурс, либо балласт. Точка. А ты бегаешь за ними, как мальчишка.

Его цинизм обычно вызывает у меня лишь раздражение, но сегодня…. мне херово и смешно.

— Это говорит мне человек, который ищет свою сбежавшую жену?

На том конце линии повисает пауза. Потом Саня хмыкает:

— Это для дела.

— Ага, как же. Дела с ней все ты уже закончил.

— Ты звонил, чтобы я тебя пожалел?

— Ладно, хватит философии, — бросаю я. — У меня к тебе дело. Пока меня не будет, присмотри за нашими серверами. У Виктора Львовича длинные руки, он может полезть в мою сеть. Особенно к тому, что связано с торговым центром.

— Думаешь, он настолько пойдет в обход?

— Думаю, что он не остановится, пока не получит своё. И если я не подпишу этот чертов договор, то он начнёт давить.

— Ты же подпишешь?

Я замолкаю, выруливаю на объездную. Его слова звучат, как холодный душ, но внутри меня всё кипит. Я вспомнил, как смотрел на карту Мии, как сидел возле ее палаты, как хотелось к ней зайти. Бизнес, контракты, деньги — всё это ничто, когда видишь, как человек, которому ты причинил боль, страдает.