Книга Препод. В тени запрета, страница 63 – Ольга Тимофеева

Убирает руку и отходит от меня. Ходит из стороны в сторону.

— А зачем? — киваю ему. — У тебя же невеста, свадьба, какая разница, кто мой отец, если мы расстаемся. И мне надо твою футболку застирать, чтобы хотя бы сделать видимость работы.

Выругивается одними губами и поднимает руки.

Захватывает ворот, тянет ее вверх, оголяя пресс, верх живота, грудь, шею, кадык, губы.

У меня кончики пальцев начинает покалывать, так хочется его потрогать.

Во рту скапливается вязкая, сладкая слюна. В трусиках, похоже, тоже влажно.

— На, — протягивает мне.

Я выхватываю и разворачиваюсь к умывальнику. Раскладываю ткань и достаю пятновыводитель.

— Ты… блин, как вообще ты до такого додумалась? Зачем было скрывать?

Поднимаю глаза к зеркалу и смотрю на отражение Тимура в нем.

— Громче ещё скажи, пусть папа услышит. И это ты, — поднимаю палец, — первый ко мне подошел, — забыл? На парах потом приставал, шантажировал. Может, папе рассказать, а? Какой у него преподаватель.

— Да, давай. Заодно расскажем, где ты шляешься по ночам, по клубам, по лесам, каким-то тусовкам сомнительным.

— Рассказывай. А потом я расскажу, как ты меня девственности лишил и шантажировал, что экзамен не сдам.

Размазываю пятновыводитель по всему пятну.

Нашел кого шантажировать.

— И папа не посмотрит, что ты его знакомый.

Вздохнуть не успеваю, как Рокотов толкает меня телом и вжимает в край раковины.

— Вы… — переходит на шепот, -...трахать бы тебя хорошенько.

И пока у меня руки в средстве запускает ладонь мне под шорты и сжимает трусики.

— Пусти, — толкаю в него локтями, но скорее для вида, когда попой упираюсь в его стояк, хочу, наоборот, чтобы сильнее меня прижал.

— Что он знает? — кивает мне и сдается, опускает голову и целует в основание шеи.

— Ничего, — смываю пятновыводитель, который уже отбелил футболку и застирываю ещё руками, чтобы смыть остатки средства.

— Он мне как отец. Я за него переживаю. А ты сейчас меня подставляешь и заставляешь врать, — прикусывает мне шею и пальцем сквозь трусики пихается в меня. И конечно чувствует, какие они уже мокрые.

— А ты мне, когда про невесту не рассказывал, тебя тоже заставляли врать? За меня ты не переживал?

Изгибаюсь телом, как в танце с ним.

— Сучка, — отпускает меня и, присев, резко тянет шорты с трусами вниз.

— Ты дурак, — стряхиваю капли воды и наклоняюсь, чтобы одеться, но замираю, когда чувствую горячий упругий язык у себя между ног.

Твою мать, Рокотов…

Сжимает бедра и, погружая в меня язык, начинает совершать им поступательные движения.

Мамочки… Да и пусть все узнают.

Я хватаюсь за раковину, чтобы устоять, пока Тимур откровенно вылизывает меня и терзает.

Ненавижу его за невесту. За то, что обманывал. За то, что не со мной.

И люблю. Каждое его движение люблю. Каждый взгляд. Каждое слово.

Люблю спорить. Ругаться. Целоваться.

Все люблю.

Как он это делает. Как растирает пальцами клитор, складочки, как знает меня лучше, чем я сама и обожаю кончать ему в рот. С ним. Даже представить не могу, что буду с кем-то другим когда-то.

— Поговорить надо, но не тут, — целует меня в попку.

— Мия, — слышу голос отца и резко поднимаюсь.

Рокотов подтягивает тут же мне шорты с трусиками и запрыгивает на стиралку в двух метрах от меня.

Я смахиваю прядь волос с лица, бросаю взгляд на Рокотова. По нему и не скажешь, что он тут делал со мной пару секунд назад.