Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 76 – Кира Сорока

— Егор… – Она отталкивает меня, надавив на плечи.

Куда?.. Куда? Не отпущу!

— Егор, отдай мне одежду. – Пряча от меня взгляд, Алина встает и оглядывается, словно ищет свои вещи.

— Не отдам. – Я встаю перед ней. – Посмотри на меня… пожалуйста! – голос садится, превращаясь в какой-то скрипучий шепот.

Она прижимает к себе плед и наконец снова смотрит мне в глаза.

— Это так глупо… Позволила себя раздеть… Рядом с тобой я ничего не соображаю…

— А я? – Делаю к ней шаг. – Ты для меня вообще отвал башки!

— Это ненормально.

— Это нормально! Так, как нужно! – с пылом возражаю я. – Ну сядь, пожалуйста… Нам нужно договорить.

Алина плюхается на диван. Я уже не на корточках, а на коленях перед ней. Схватив за руку, сжимаю ее ладонь в своей, удерживая ее напряженный взгляд.

— Боишься меня?

Она кивает.

Черт, это паршиво.

— Не доверяешь?

Снова кивок.

— Я хотя бы тебе нравлюсь?

Алина моргает, опускает глаза на мои руки, которые сжимают ее кисть.

— Ты сначала с Жанной флиртовал. Потом на Таню переключился… Она сказала, что ты хочешь сделать мне больно. Тебе удалось.

Меня тут же накрывает злостью на идиотку Таню. Язык бы ее гребаный вырвать! Но вслух я говорю как можно мягче:

— Таня не тот человек, которого надо слушать.

— Да я уж поняла, – горько усмехается Алина. – В моей жизни не осталось людей, кому можно доверять.

— У тебя есть я!

Она вновь поднимает на меня взгляд.

— Ты снова съедешь с катушек, когда что-то про меня узнаешь. Или когда кто-то просто скажет что-то плохое.

Наверное, да. Меня может накрыть. Но я готов стараться, учиться сдерживаться. Готов на все, чтобы не потерять ее окончательно!

Я ведь еще не потерял, да?

— Не слечу. Справлюсь… – хриплю в ответ. – Ответь только: я тебе нравлюсь?

— Нравишься? – вновь горькая усмешка, а глаза начинают блестеть от слез. Шмыгнув носом и всхлипнув, Алина выдавливает: – Я ни есть, ни спать, ни учиться не могу. В мыслях… Мои мысли только о тебе… Как ты думаешь, что это значит?..

В ее глазах столько боли… Мое сердце моментально отзывается и сжимается в ответ. Болит и ноет.

Что мы друг с другом сделали?!

— Эй, мышка… Маленькая моя…

Стягиваю ее к себе на пол, обнимаю. Она зарывается носом в мою шею. Я глажу ее по волосам, прикасаюсь к ним губами. Хочу объять ее всю собой! Алина позволяет забраться к себе под плед. Уложив ее на пол, накрываю своим телом.

Все как в тумане… Наши лица так близко, тяжелое дыхание смешивается, и мы, утонув в глазах друг друга, наконец встречаемся губами.

В черепной коробке взрываются фейерверки. В груди ноет, но уже по-другому, как-то сладко. И губки у Алины сладкие, горячие, влажные. И такие желанные…

Я быстро теряю контроль над своим телом. Оно вжимается в нее – дрожащую, немного испуганную. Рот сминает ее губы, руки сжимают щеки.

Целую, кусаю, прихватываю губами подбородок, шею, кожу над ключицей. Чувствую, как вся кровь из головы отливает ниже. Надо остановиться.

Алина по-прежнему напряжена, дышит неровно, но не отталкивает. Я перестаю терзать ее губами и зависаю над лицом. Глядя в глаза, веду рукой по бедру, задевая белье. Отчетливо читаю протест в ее настороженном взгляде, и моя рука ползет вверх и останавливается на плече. Это очень сложно! Меня ломает. Хочу продолжить, хочу заклеймить, сделать своей… Но я отступаю, прислушавшись к ее страхам.