Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 79 – Кира Сорока

Не знаю, почему это говорю. Наверное, до сих пор не верю, что такой, как Егор, в меня влюблен. Все время ущипнуть себя хочется. Вдруг сплю?

Не выпуская из рук, Егор ведет меня к машине и помогает сесть. Вообще-то, мы договорились встретиться возле его подъезда, чтобы не светиться под окнами соседей, но, видимо, он решил пренебречь осторожностью. И сейчас я прощаю ему это. От собственных слов про неуклюжесть мне немного неловко.

Машина заведена, но Егор не спешит трогаться. Обхватив рукой затылок, он притягивает мою голову к себе. Губы к губам. Долго и нежно целует. И шепчет, отстранившись:

— Ну какая же ты неуклюжая, мышка? По-моему, ты самая… самая… В общем, самая-самая, – хрипло усмехается он. – Видишь, какой я «красноречивый» с тобой? Самому тошно. Даже комплименты говорить не научился. Раньше как-то и без них нормально жилось.

— Мне нравятся твои комплименты. – Я краснею до кончиков ушей.

— Даже если я назову тебя охренительной?

— Особенно тогда.

— Что ж…

Он вновь накрывает мои губы своими. Теперь поцелуй требовательный и чертовски взрослый.

— У тебя охренительные губы, Алина, – говорит Егор, посмотрев на меня долгим проникновенным взглядом. – Все, поехали в кино.

Он берется за руль одной рукой, второй хватает мою кисть и переплетает наши пальцы. И мы едем вот так всю дорогу. Кожа горит в том месте, где Егор мягко поглаживает подушечкой большого пальца.

Мне даже говорить ничего не хочется. Я просто смотрю на Егора. На то, как он сосредоточенно следит за скользкой дорогой, на его напряженный лоб и расслабленные губы. Они у него тоже охренительные. А вон ту великолепную родинку на скуле я раньше не замечала.

По венам струится чистый кайф от происходящего. Никаких больше войн, побегов, страданий. Я – девушка Егора Грозного. Сама себе не верю!..

— Скажу то, чего ни разу в жизни не говорил. – Он бросает на меня взгляд, когда встаем на светофоре. – Ты меня смущаешь.

— Да?.. Прости, – я тоже вмиг смущаюсь и отвожу взгляд.

Егор за подбородок поворачивает мою голову обратно.

— Нет, лучше смотри. Буду и дальше смущаться, но ты смотри на меня, пожалуйста.

В его голосе нежность и немного печали. Не удержавшись, я подаюсь к нему и прижимаюсь губами к его скуле. Целую маленькую родинку. Слышу его тихий стон, и мурашки бегут по позвоночнику от этого вибрирующего звука.

Сзади кто-то сигналит.

Оставив куртки в гардеробе, мы покупаем попкорн и напитки. Я даже не обращаю внимания на то, какой сок мы берем и с каким вкусом попкорн. Есть совсем не хочется. Мой организм хочет насыщаться только Егором.

— Почему ты передумал насчет сеанса в шесть часов? – спрашиваю я, когда мы занимаем места в кинозале.

— Хотел поскорее тебя увидеть.

— Я тоже…

Егор поднимает подлокотник между нами, обнимает меня за талию и притягивает к своей груди. Я удобно устраиваюсь на ней, прижавшись щекой. И дышу-дышу-дышу, напитывая легкие ароматом его тела. Что-то морозно-свежее с нотками хвои.

Свет выключается, и мы смотрим кино. Ну как смотрим… Если кто-то спросит меня минут через пятнадцать после фильма, о чем он был, я точно не отвечу. Потому что вообще не улавливаю сути. Хотя кино должно быть классное. Космический боевик, новинка, полный аншлаг в кинотеатре.

К попкорну мы так и не притрагиваемся. Время от времени Егор обхватывает мое лицо руками, притягивает к себе и надолго завладевает губами. Потом, спохватившись, отпускает, словно вдруг вспомнив, зачем мы сюда пришли. А через несколько минут все повторяется снова. Его губы, мои… Сбившееся дыхание… Мурашки по всему телу… Пожар в груди… Пресловутые бабочки в животе… Рядом с Егором они бунтуют и бьют крыльями.