Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 31 – Кира Сорока

— Алин, я в замешательстве. – Таня осторожно касается моего плеча. – С приходом Коршунова ты почему-то избегаешь меня.

Я ковыряю невидимую песчинку на поверхности стола.

— Ну что ты! Прости… Все в порядке, просто…

Просто я не могу здесь находиться. Происходящее сейчас в столовой напоминает дешевый спектакль, в центре которого один очень хороший актер. Егор. Несколько столов сдвинуто, и за этим импровизированным «дружеским» столом сидит Гроз в окружении ребят из нашего класса и нескольких из десятого. Они оживленно разговаривают, громко смеются. И мне все время кажется, что надо мной.

— Просто что? – не унимается Таня.

Мы с ней вновь остались вдвоем. Хоккеисты тоже переехали за стол Егора.

— Просто я разочарована в своем партнере. – Я выдавливаю улыбку. – Думала, он совсем другой человек.

— Он тебе не нравится?

Таня немного поворачивает голову и устремляет взгляд на Егора. Старается смотреть украдкой. Ее губы растягиваются в полуулыбке.

— По-моему, очень даже ничего. Красивый. И выглядит таким опасным со всеми этими татуировками. И тело у него спортивное. Наверняка под рубашкой кубики пресса.

Хватит!

Из меня почти вырывается этот вскрик. Таня смотрит на Егора так же, как все остальные! Но вслух я как можно безразличнее бросаю:

— Парень как парень. Ничего особенного.

Мы допиваем компот и уходим под громкий издевательский смех одноклассников.

К черту их всех!

Последний урок – физкультура, и меня нестерпимо тянет его прогулять. Получить мячом по голове или выглядеть посмешищем перед Грозом совсем не хочется.

Но перед физрой надо пережить математику. Мы с Таней первыми заходим в кабинет, остальные появляются чуть позже. Все, кроме Егора и Жанны. Они входят в класс за минуту до звонка. Жанна держит Егора под локоть, он провожает ее до парты и что-то шепчет, близко наклонившись к ее лицу. Та игриво хихикает.

Мне становится дурно. Сердце болезненно сжимается. Я и не думала, что можно испытывать столько боли.

Моргнув, отвожу от них взгляд и, пряча телефон на коленях, проверяю соцсети. Оказывается, есть сообщение от Коршунова.

Егор:

Фрейд уверен, что все мы бисексуальны. Любовь – это фикция. Ну или дурацкие инстинкты. Не советую читать эту книгу. Фрейд не поможет тебе разобраться.

Егор садится за парту, и я перевожу на него взгляд.

— Разобраться в чем? – спрашиваю в лоб.

— В себе, кареглазка. В себе.

Он что, продолжает давать мне советы?

— Не пиши мне больше, ладно? Особенно с фальшивой страницы.

— Хочешь, чтобы писал со своей? – скалится он. – Наверняка я до сих пор в черном списке.

Вообще-то нет.

— О-о! Спасибо, что напомнил. Смотри!

С лучезарной улыбкой я достаю из-под парты телефон и держу так, чтобы Гроз видел экран. Открываю чат с Коршуновым и отправляю того в черный список.

— Все. Советы свои оставь при себе.

Егор ловко выхватывает мой телефон и запихивает к себе в карман.

— Верни! – требую я, почти переходя на крик.

Егор съезжает на стуле немного ниже и отвечает с ленцой в голосе:

— Получишь позже. Когда остынешь. Ну или можешь попытаться его забрать.

Залезть к нему в карман джинсов? Ну уж нет!

— Верни мой телефон! – шипит мышка, позабыв о листке с тестом.

Старательно игнорирую ее, пытаясь сосредоточиться на вопросах в своем листке. Дан сейчас бы оборжался, если бы увидел, что я пытаюсь учиться. Десять лет в прежней школе я даже не пробовал этого делать. Во всяком случае, на уроках. Я легче усваивал знания самостоятельно.