Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 39 – Ника Лето

Мозг затуманен. Тело плавится. Его рука движется по моему бедру, задирая подол платья. Всё внутри кричит, чтобы он продолжил. Чтобы стёр все границы, все сомнения. Но где-то в глубине, под слоями желания и алкоголя, просыпается тот самый стержень. Тот, что заставлял меня держать оборону.

А ещё я понимаю, что если сейчас сдамся, это будет тот самый конец, которого я так не делаю. Чёрт. Как же сложно остановиться, когда тело требует, когда я настолько сильно возбуждена от его ласк. Это пытка. Дурацкая пытка. Но я по-другому просто не могу.

Я кладу руку на его запястье, останавливая его движение.

— Стой.

Шереметьев тяжело вздыхает. Замирает на пару мгновений. Приподнимается, чтобы взглянуть мне в лицо. В его глазах — вопрос и тлеющая ярость от прерванного момента.

— Мы могли бы оба победить в споре, — говорю я тихо, заглядывая в его глаза, пытаясь донести смысл. — Смотри. Сейчас… я сдалась. Я признаю то, что чувствую. Я открылась тебе. А ты… Если сейчас всё случится… — Я делаю паузу, глотая комок в горле. — Для меня это будет значить, что для тебя всё это — просто игра. Что я — просто ещё одна «единоразовая» история. Очередная победа в коллекции Кирилла Шереметьева.

— Это не так, — его голос звучит резко, почти сердито. — Жень, ты не понимаешь… Я хочу быть с тобой. Не просто «трахнуть». Хочу, чтобы мы с тобой стали парой.

— Значит, докажи, — выдыхаю я. — Никакого секса. Пока не закончится срок нашего пари. До конца этого месяца. Давай доведём этот спор до логического завершения. Не как охотник и добыча. А как… два человека, которые проверяют себя и друг друга.

Он застывает надо мной. Я вижу, как в его голове идёт внутренняя битва. Желание против гордости. Сиюминутная страсть против чего-то более важного. Он откидывает голову назад и тихо, сдавленно стонет.

— Чёрт. Жукова. Ты режешь меня по живому. Ты издеваешься.

— Нет, — качаю головой я. — Я просто пытаюсь спасти нас обоих от ошибки, после которой мы не сможем смотреть друг другу в глаза на работе. Или вообще.

Он смотрит на меня ещё несколько секунд, а потом опускается рядом, на диван, проводя рукой по лицу. И я всем своим существом чувствую один в один то же самое. Дикое, ужасное желание и разочарование, что сейчас этого не случится.

Но то, что он готов подождать — для меня очень многое значит. Это шаг мне навстречу. Это доказательство, что я не одна из многих, что я стала для него кем-то особенным. И если он не сдастся, дойдёт до конца, тогда не останется никаких преград.

— Хорошо, — произносит Кирилл сдавленно. — Хорошо, чёрт возьми. До конца месяца я тебя не трону. Но… — он поворачивается ко мне, и в его взгляде снова появляется хищный, голодный блеск. — Ну хоть какую-то малость мне оставь. Разреши хоть целовать тебя. А то я, кажется, просто сойду с ума.

Я смотрю на него — на его растрёпанные волосы, на губы, опухшие от наших поцелуев, на глаза, полные такого искреннего, почти мальчишеского отчаяния. И сердце тает. Я, блин, тоже схожу с ума. Или уже сошла…

— Ладно, — соглашаюсь я. — Целоваться… можно.

Он словно ждал только этого, мгновенно притягивает меня к себе. Его поцелуй теперь сладкий, медленный. Это бесконечно нежная пытка, которая разжигает огонь ещё сильнее. Чёрт возьми, самой бы не сорваться…