Книга Папа для непосед, страница 74 – Ника Лето

Я даже невольно начинаю отвечать, потому что тело реагирует на него. И этот импульс срабатывает быстрее, чем мои шестерёнки проворачиваются. Зато когда всё снова включается, я прямо вижу перед глазами красную лампочку, мигающую ярким светом и намекающую, что я творю какую-то дичь.

Он вообще-то мне изменяет! С этой моделью Анфисой, которая умница, красавица и умеет охмурять мужчин на раз-два. А теперь Зимин заявляется ко мне, обнимает и целует как ни в чём не бывало. Мерзкий гад!

Я начинаю дёргаться, пытаюсь прервать это безумие. Бью его кулаками в грудь, в плечи, куда попаду, но он не отпускает. И тогда с глаз срываются слёзы. Я плачу как идиотка, пока он горячо прижимает меня к себе. Слёзы текут по щекам, смешиваются с нашим поцелуем, делают его солёным и невозможным.

С трудом всё-таки получается отвернуть от него лицо.

— Пусти! – кричу я. – Хам! Наглец! Убирайся отсюда немедленно!

Но Зимин не реагирует на мои угрозы. Он всё равно не отпускает. Дышит тяжело, смотрит на меня сверху вниз. А я не могу на него смотреть, мне так плохо, что я просто захлёбываюсь своей истерикой. Не могу успокоиться.

— Не уйду, – говорит он спокойно, будто я не колочу его что есть силы. – Поговорим – и тогда посмотрим.

— Мне не о чём с тобой говорить! – возмущаюсь я сквозь слёзы.

Пытаюсь снова оттолкнуть эту скалу, но Зимин явно настроен устроить мне допрос. И судя по тому, что он снова смотрит на мои губы, чую, что опять начнёт меня целовать, если я не буду говорить с ним.

Ну что за хам?! Вот правильное было у меня первое впечатление. Совершенно безнадёжный наглец. До мозга костей, блин.

Я судорожно вздыхаю, пытаясь восстановить дыхание и душевное равновесие. Насколько это вообще возможно в моё случае. И решаюсь. В конце концов, он уже настиг меня, прижал к стенке, требует ответов. Рано или поздно он всё узнает. Ну так пусть объяснит, пусть ему будет стыдно, пусть катится к чёрту, когда я вывалю на него свои аргументы.

Я ведь сейчас действительно повела себя как идиотка. Сбежала просто. Совершенно глупо и не по-взрослому. Моя боль – не повод оставлять его в неведении. Пусть он хоть трижды предатель.

Мне перед собой неудобно. Так пусть мы расставим все загогулины над «и», пусть мы поставим жирную точку в наших отношениях, чтобы не осталось никакой недосказанности. Так ведь поступают адекватные люди?

И хоть мне сейчас до адекватности, как до Луны, я всё-таки сдаюсь. Решаюсь.

— Ладно, – киваю я. – Я скажу. А потом ты уйдёшь. Договорились?

Он молчит. Просто сверлит меня своим взглядом.

Ну что ж, будем считать, что это согласие на мои условия.

Достаю телефон из кармана, открываю сообщения. Зимин чуть отстраняется, смотрит на меня с подозрением. А я уже разворачиваю ему телефон экраном, чтобы показать полученные улики. Меня трясёт мелкой дрожью, пальцы не слушаются, но я гляжу в его лицо, пытаясь придать себе твёрдости.

— Смотри. Вот что мне прислали сегодня, – сообщаю я. – И не говори, что это фотошоп. Я тебе не поверю.

Артём отстраняется ещё на несколько сантиметров и берёт телефон в руки, листает. Медленно, внимательно, вглядываясь в каждое фото, в каждую строчку переписки. Выглядит таким сосредоточенным, будто перед ним какой-то незнакомый код, который он старается дешифровать.