Книга Две стороны одной измены, страница 45 – Полина Рей

— Да подойди ты уже! – окликнула она его, и Алексей только теперь сообразил, что его присутствие не является для Снежаны тайной.

А голос её больше не звучал хрустальными переливами и стал жёстким и требовательным.

Словно в полусне, Лёша направился к ней, а когда поравнялся, его уверенность в том, что перед ним стоит совершенно другой человек, лишь окрепла.

— Поговорить нужно, – произнесла Снежана так, словно командовала парадом. – Идём.

Она направилась к той самой скамейке, на которой они уже однажды сидели. Алексей последовал за женщиной, которая наверняка станет его кошмаром. Он уже это знал. Чувствовал всем нутром.

Когда же сел рядом со Снежаной, что смотрела на него нетерпеливо, прозвучал его приговор. Сразу без промедления, словно пуля в лоб, когда пистолет – в руках меткого стрелка.

— Я беременна. Срок небольшой. Аборт делать не буду. Отец ты, можем сдать все анализы, которые только потребуются. Сам назначишь, в какой клинике.

Она договорила и цепко всмотрелась в его лицо, а Алексею показалось, что ему разом перекрыли возможность дышать. И что кислород застрял в грудине, которую тут же стало болезненно распирать.

— Что ты сказала? – выдохнул он с неверием.

На что Снежана терпеливо, как маленькому мальчику, который впервые учил алфавит, повторила:

— Я беременна. Ребёнок твой, и я готова к любым проверкам. Об аборте не может быть и речи.

Она была совершенно другой, словно сняла ту маску, которой прикрывалась до сего момента, и предстала в реальном образе.

— Это бред, – покачал Алексей головой.

Вернее, постарался это сделать, но тело не слушалось. Как и голос, вырывающийся из горла хриплым карканьем.

Крах всей его жизни случался прямо здесь и сейчас. Ведь если сказанное Снежаной окажется правдой, ему конец… Он потеряет то единственно-ценное, что вообще может составлять основу его существования.

Любимую жену и дочь, которая, как он считал, у него будет единственной.

— Бред – это сидеть рядом и дрожать, как будто ты трус! – зло выплюнула Снежана, вскочив на ноги.

Она уперла руки в бока и смотрела на него сверху-вниз, нависая пусть и хрупкой, но всё же нерушимой преградой.

— Чего ты боишься? Что разрушу твой брак? Да, верно опасаешься. Но сделаю это только если мне сейчас не пообещаешь полную помощь с твоим же ребёнком!

Она указала на него пальцем, словно была воплощением той кары, что простирала длань, готовую казнить. И произнесла ровно, чётко и непоколебимо:

— Поэтому сиди и слушай. Мы поступим дальше вот таким образом…

А дальше она стала говорить, говорить, говорить, и чем больше слов слетало с её уст, тем больше мир кругом казался Алексею бесцветным и пресным. Да и сам Лёша словно превратился в оболочку, в которой ничего ровным счётом не имелось.

— Мне не нужны какие-то отношения и прочее, но ребёнка мы станем растить так, будто живём одной семьёй, – закончила Снежана, и Алексей не выдержал.

Подскочил следом за ней на ноги, схватил за плечи так жёстко, что она невольно поморщилась, и, тряхнув, выпалил ей в лицо:

— Я вижу тебя третий раз в жизни! Какой ребёнок, дура?!

Скинула она с себя его ладони одним твёрдым непримиримым движением. Снежану не смутил ни тон Алексея, ни слова, которые он ей сказал.

— Такой ребёнок. Тот, который живёт у меня под сердцем. И будет жить дальше. А если я вдруг пойму, что ты не придерживаешься наших договорённостей – тебе несдобровать, Алексей. Я разрушу твою жизнь до основания, так и знай. Так что выбор у тебя прост – или живёшь на две семьи, или не получаешь ни одной.