Книга Слабонервным не входить!, страница 98 – Наталья Юнина

— Обычно все работает наоборот. Если женщина надевает трусы не очень, у нее будет секс, – да чтоб тебя! Вздрагиваю вовсе не от голоса, прозвучавшего за спиной, а от того, что сказал Полуянов. – А ты же обиделась, значит, не дашь. Или все же ты подсознательно выбираешь такие трусы, потому что хочешь, чтобы секс был?

— А вы не думаете, Александр Владимирович, что эти трусы и то, что я намывалась в душе – не для вас? – ой, блин, страна Ебландия не неси меня к себе!

— Старая песня о главном. Признаться, мне нравится играть и вообще все, что между нами происходит, но есть небольшое «но». Не все игры подходят. Особенно с участием родственничков.

— Ой, Александр Владимирович, вас так задело имя вашего брата?

— Надевай уже трусы, Наталь.

— А то что? Матильду застужу?

— А то я отматильду твою Матильду.

— Даже не хочу знать, что это означает, – бросаю в ящик трусы и беру первые попавшиеся. Красивые, надо признать.

Иду переодеваться в ванную, но выходить не спешу. Краситься глупо, но хоть немного убрать подтекшую тушь и привести себя в порядок – однозначно надо.

Не знаю, что я жду от его внезапного прихода, но уж себе-то могу признаться, я рада, что он здесь. Песик решил прогуляться. Похвально. Усмехаюсь в голос и иду на кухню. Плевать на режим. Я съем это аппетитное мясо.

Я была уверена, что наша трапеза не может быть мирной. Но я ошиблась. Никаких намеков на секс, абсолютно обычные темы и вопросы.

— Мне правда звонила тогда моя дочь, – вдруг произносит Полуянов. Возможно, я реальная дура, но почему-то сейчас я верю в то, что он говорит. – Она меня ненавидит и никогда не позвонила бы просто так. Значит, что-то случилось. Я не мог не ответить и не прийти, – вот уж чего я не ожидала, так это таких слов.

— За что ненавидит?

— Мы плохо расстались с ее матерью. В общем, это неважно. От мужа квартира досталась? – резко меняет тему.

— От покойной бабки. Продала завещанную мне квартиру и купила новенькую.

— А где бабки от книг?

— На вкладах. Обеспечиваю себе достойную старость.

— Бабка – карга. Мать – туда же. Брат так себе. Ты как-то к родственникам не очень, да?

— Как есть. Но вы ведь тоже, Александр Владимирович.

— Тебе что-то сказал Кирилл? – нет, ну серьезно? Этот, с виду знаток женщин, допустил мысль, что я реально мучу с его братом? Идиот. Однако идиот идиотом, но это только лишний раз доказывает, что он не контачит с братом. А это для меня положительная новость.

— И без чьих-то слов понятно, что вы не любящие братья. Что не поделили? – только не говори, что женщину.

— Мне с ним нечего делить. Я не считаю его братом.

— Почему?

— Потому что мы росли не вместе. И то, что у нас один биологический папаша не означает родственную связь, – встаю из-за стола и подхожу к кухонной стойке. Зачем-то ставлю чайник.

— Оказывается, между нами много общего. Вы и папеньку, и брата не жалуете, прям как я маменьку и покойную бабку, – несмотря на то, что я с шумом разрываю неподдающиеся пакетики чая, слышу, как позади меня встает Полуянов. А затем его руки оказываются на моей талии. Блин, я точно как идиотка школьница, которую в первый раз касается понравившийся мальчик. Медкомиссию от зашкалившей тахикардии точно бы не прошла.

— Ты даже не представляешь, насколько у нас много общего, – шепчет мне в шею.