Книга Слабонервным не входить!, страница 124 – Наталья Юнина

— Ты неси меня рекаааа на Сашулины ху…я…я…ночкааа темнаяяяя я.

— Ты реально Невменько, – не сдерживая смеха выдает Саша, а затем резко перехватывает мои запястья и прижимает к стене одной рукой. Второй свободной обхватывает подбородок и проводит большим пальцем по губам, размазывая помаду. – Чтобы больше так не делала, поняла меня?

— Поняла, но не приняла.

— Сучка, – усмехаясь произносит Полуянов, а затем впивается в мои губы.

Влюбленные женщины выглядят ухоженно, их глаза сияют от счастья. Ну, я бы с этим сейчас поспорила. Глаз у меня катастрофически мало. Сиять-то они сияют, но сейчас их не видно. Накладываю патчи на веки, мысленно молясь, чтобы Полуянов повалялся в кровати подольше и не видел эту красавицу в таком виде.

Хотя, почти за два месяца он видел меня во всех ракурсах. Правда, не с такой отечной мордой. И это ужас как обидно, учитывая, что я только смотрела и истекала слюной, пока он уминал на ночь глядя скумбрию с пивом.

Перевожу взгляд на Гену, не сводящего с меня взгляда. Я не экстрасенс, но почему-то уверена, что в его голове каждый день планируется месть бабенке, отобравшей его папочку. То есть мне. Казалось бы, сказал бы спасибо за то, что я беру его на ночь в свою квартиру, чтобы сыночка не скулил один, пока его родитель занимается половыми непотребствами с какой-то теткой. Так фиг там. Он традиционно каждый раз скалится, когда я с ним наедине. Правда, не только.

Он все же выдал свое истинное я. Как только мы начинаем обниматься или просто трогать друг друга без какого-либо интима, у шерстяного отказывают тормоза. Он включает лай на максималку. Разумеется, в спальню, а тем более в кровать, когда мы вдвоем, а это случается непозволительно часто то в Сашиной квартире, то в моей, мы его не пускаем. И вот еще один повод меня ненавидеть у шерстяного в копилке. В кровати говнюк, привыкший там ошиваться с папкой, не спит уже черт знает сколько времени.

У него стресс, который он мог бы прекрасно вылить мне на ковер или на пол. Но четырехлапый пошел дальше. Видать, не царское это дело – гадить в квартире. А вот таскать из корзины с бельем мои трусы и носки – запросто. Последние, благодаря говнюку, я научилась кидать в корзину. Но проблема в том, что я не всегда закрываю ванную до щелчка. И как-то эта игрушечная зараза умудряется открыть своей головой и лапой дверь.

Уронить корзину, разворошить ее и прогрызть пару трусов – это в радость. А затем с важным видом похвастаться своими достижениями. Возможно, если бы я была чуть менее в себе во время написания книги, я бы пресекала это на начальном этапе, но, увы, искоренить в себе это не могу. Так и живем. Но сейчас говнюк решил пойти дальше. В этот раз он решил не дожидаться, когда я уйду в себя, и порыться в корзине при мне.

— Только попробуй. Я кошку заведу и настанет тебе пипец. Хочешь? Кошка. Мяу-мяу.

А может, в него кто-то вселился? Готова поклясться, что он все понимает! Вот и сейчас, вместо покушения на корзину, он улегся у меня под ногами.

Я успеваю почистить зубы и привести себя хоть в какой-то божеский вид, перед тем как Саша появляется в ванной. Без отеков! Единственное напоминание того, что он после сна – чуть взъерошенные волосы. Почему мир так несправедлив?

То ли Полуянов не замечает моего отечного лица, то ли не хочет замечать. Он как ни в чем не бывало чистит зубы, пока я расчесываю волосы.