Книга Слабонервным не входить!, страница 108 – Наталья Юнина

Еще никогда я так не хотела избавиться от одежды. И не только от своей. Хочу касаться его обнаженной кожи. Опускаю руку и нащупываю край джемпера. Тяну его вверх. Делать это со спущенным на плечах платье – тот еще квест. Словно прочитав мои мысли, Саша чуть отстраняется от меня и скидывает с себя кофту. Вновь подается ко мне и, обхватив меня рукой за шею сзади, припадает к моим губам. То ли целует, то ли пожирает и, если бы не громкий звук где-то на кухне, мои и без того распухшие губы можно было бы смело реанимировать.

— Только не говори, что твоя подружка здесь.

— Здесь, – еле слышно произношу я, смотря на то, как Полуянов бледнеет и, кажется, потеет. И ведь правда. Провожу пальцами по его влажной от испарины шеи. Нельзя так с мужчинами за сорок. Ой, как нельзя. – Я пошутила, – шепчу в его в губы, обнимая за шею. При этом смех сдержать не удается.

— Сучка ты, Наташа. Я в таком напряге не был даже у уролога.

— Я, если что, тоже вспотела. Все нормально. Мы здесь одни. Продолжайте, Александр Вовович.

Мгновение и Полуянов, сжав за талию, спускает меня с комода. Задирает подол платья и гармошкой собирает его наверх. То ли это происки моей разыгравшейся фантазии, то ли он действительно смотрит на мои колготки не так, как сгорающий от желания мужик. Хотя, откуда мне знать? Хорошие капроновые колготки. Качественные. И без дырок. Полуянов цепляет резинку, а я какого-то черта не выдерживаю.

— Ну что ты морду кривишь? Минус шесть. Сам ходи в чулках, если хочешь потом тусоваться у уролога.

Ой, лучше бы молчала. Он закатывает глаза, еле слышно матюгаясь. То ли обозвал меня женщиной с пониженной социальной ответственностью, хотя вряд ли, то ли обрисовал ситуацию в целом. Не расслышала.

Полуянов опускается на колени и медленно стягивает капрон. Завороженно слежу за тем, как он проходится губами по бедрам, останавливается на коленках. И мысли никогда не допускала, что могу возбуждаться от того, как гладят, мать их, простые коленки. Что он со мной делает? Закусываю губу, чтобы не начать мурчать прямо тут. И это он еще не добрался до трусов. В кой-то веки я даже рада, что, устремив взгляд вниз, замечаю зацепку почти у самой щиколотки. И это шестьдесят, блин, ден? Я определенно издаю какой-то звук, когда Полуянов проходится пальцами по моим щиколоткам. Ой, мамочки, оказывается, не только коленки эрогенная зона, но и щиколотки тоже.

— Ты вконец охренела? – затуманенным разумом не сразу осознаю, что Полуянов возвышается надо мной и вновь окидывает меня горящим от злобы взглядом.

— Что?

— Дэн, блядь?! – раз, два, три, четыре, пять… и, когда я опускаю взгляд вниз на свои болтающиеся на ногах колготки, до меня доходит. Я сказала ден вслух!

— Я имела в виду колготки шестьдесят ден. Типа плотные, а зацепка появилась, – бормочу еле слышно, на что Саша снова закатывает глаза.

— Если я сегодня тебя не грохну, это будет победой, – вообще-то грохать должна я, но желания спорить сейчас нет.

Поднимаю ноги, чтобы помочь ему избавить меня от мешающих колготок. Саша резко разворачивает меня к себе спиной.

Машинально опираюсь руками о комод, и в этот момент ощущаю, как его ладони касаются спины. Пальцы нарочито медленно проходятся по позвонкам, вырисовывая невидимые узоры. Моя поза и оттопыренная пятая точка уже явно намекают на то, чего я хочу. Но Полуянов не спешит. Слышу, как звякает пряжка ремня, и он подается ко мне, демонстрируя свой стояк.