Книга Есть такая вероятность, страница 98 – Юлия Устинова

— В каком… смысле? — отражаю несколько растерянно.

Вижу, как Никита заводит руку за спину и тянется к дубленке. Не сразу попав во внутренний карман, шарит в нем и наконец извлекает предмет, о назначении которого гадать не приходится.

Это красный ювелирный футляр.

— В смысле — женой моей станешь, — распахнув бархатные створки, Панин мне кольцо демонстрирует и ставит открытую коробочку на стол. — Я от тебя больше никуда, никогда, Надь. А ты от меня. Не отпущу тебя больше.

Я равнодушно мажу взглядом по украшению.

— И давно у нас в стране разрешено многоженство? — отпускаю очередную колкость. — Я что-то пропустила?

— Ясное дело, что я развелся, Надь, — Никита укоризненно глаза закатывает. — Это потребовало времени и нервов. Поэтому сразу не смог приехать. Ждал официальный развод. Чтобы не на словах. Иначе ты бы не захотела меня слушать.

— С чего ты решил, что это неактуально?

— Надь… — он качает головой. — Ну хочешь, на колени встану?

— Нет, не хочу, — я перекладываю букет на стол.

— Я же серьезно, Надь, — выжидающе смотрит.

Я тянусь через стол к коробочке, захлопываю ее и двигаю пальцем от себя.

— Убери это отсюда.

— Да и правда, — прыснув, Никита хватает футляр и швыряет его на пол. — Хер с ним. Другое куплю, раз не нравится.

— Узнаю твои дешевые понты, — опираюсь локтями о спинку кресла.

Он усмехается.

— Картье, между прочим.

— Ну, тогда недешевые.

Панин поднимается, шаркая, доходит до центра кабинета. Развернувшись, возвращается к столу. Огибает его. Я не шевелюсь, даже не смотрю на него, но краем глаза вижу, как он надо мной нависает.

— Надь, я знаю, что облажался, но ты же мой человечек… — пробует взять за руку, но я ему не позволяю. — Надь. А я — твой. Ну вот у кого-то сразу совет да любовь. У нас так… — руками разводит. — Да, я вел себя, как говнюк, и мы столько времени потеряли, но зато уже и огонь, и воду, и я все понял, ну правда, давай начнем заново… — он снова пробует ко мне прикоснуться.

Я отшатываюсь.

— Огонь и воду? Ты врал мне! Ты сказал, что инициировал развод, а сам продолжал с ней спать! Ребенка заделал!

— Не будет ребенка, — мрачно сообщает. — Она сделала прерывание.

— А что так? Хватило ума не рожать от тебя? — огрызаюсь.

— По медицинским показаниям.

— Мне ее пожалеть? — бросаю без какой-либо женской солидарности. — Или тебя?

— Да не надо никого жалеть, Надь, — пеняет Никита. — Просто давай попробуем.

— А я больше не хочу с тобой пробовать! — отражаю звонко.

— Разлюбила? — недоверчиво усмехается.

— С другим попробовала.

— И как впечатления?

— Новые. Классные.

— Не сочиняй, — самодовольно произносит. — Ты с кем попало не спишь. Ты же только по любви, Надь. По большой и чистой.

— А, может, я влюбилась?

— Серьезно? — не верит. Он двигается ближе и осторожно подносит руку к моему лицу, чтобы отвести волосы. И, когда переносит прядь мне за плечо, взгляд у него омрачается. — М-м… — тянет со злорадным одобрением. — Зачетный синяк.

И тут я понимаю, что он увидел еще не до конца сошедший с шеи Димкин засос. Прошло чуть больше недели. Кровоподтек уменьшился, конечно, и побледнел, но не настолько, чтобы у кого-то могли возникнуть сомнения о природе его происхождения.

— Да, мне тоже понравилось, — снова прикрываюсь волосами.

Панин отходит, шумно усмехается и начинает суетиться.