Книга Есть такая вероятность, страница 100 – Юлия Устинова

На защелку.

— А я так хочу с тобой согрешить, Надь, — взяв под поясницей, тащит меня к столу.

— Ты что делаешь?! — шиплю, спотыкаясь.

— Так хочу… — волчком меня разворачивает и опускает грудью на стол.

Он держит мои руки одной. Другой задирает подол платья, в которое я нарядилась в честь праздника. Воздух холодит меня через капронки.

— Что ты… — еле дыша, извиваюсь под ним.

Он слишком тяжелый. За сто килограммов. Силища у него немереная.

— Согрешим? — колготки дергает, я ахаю, и те с треском рвутся. И вот уже ничего не мешает ему просунуть ладонь мне в трусы. Хотя я отчаянно сжимаю бедра, не пуская его спереди, сзади у него получается прикоснуться ко мне. — Какая ты у меня ладная…

Он лихорадочно ощупывает мои голые ягодицы, задевает пальцем вход. С особенным удовольствием дразнит анус, к которому всегда был неравнодушен.

— Отпусти! — скулю.

— Пахнешь как... охуительно… — накрыв собой, в затылок мне урчит, нюхая мои волосы. И снова меняет положение. Чувствую, как судорожно возится с ремнем, ширинку расстегивает. Раздвигает мне ноги коленом. — Давай, умница моя, немножко стол у тебя пошатаем… Как раньше, Надь… И помиримся. Ты же любишь так мириться… Всегда любила... Да?

Все идет к тому, что он сейчас просто оттрахает меня.

Как делал раньше, да. А сколько колготок он мне перервал.

У нас весь секс был таким — остро, жестко, на грани, чаще без прелюдий, спонтанный, порой экстремальный, с грязными словечками и пошлыми угрозами. Ему это нравилось. А меня заводило, когда ему нравилось.

Но не сейчас! Не сейчас!

Что же делать?

Кричать? Звать на помощь?

— Не надо! Никита! — шиплю, стараясь все же не повышать голос.

— Сколько у тебя тут было мужиков? — слышу, как облизывает пальцы.

— Да ты совсем сдурел! — паникую. — Пусти!

— Сколько, блядь?! — понимаю, что он всерьез настроен на сатисфакцию.

— Хватит!

— Сюда ему давала? — пристроив пальцы к заднему проходу, вдавливает в меня.

— Не надо! Не надо! — уже кричу.

— Ты мне постоянно снилась, Надьк. Проснусь. Тебя нет рядом. Хоть вешайся… — хрипит, массируя меня.

— Чего же не повесился?! — ору.

— Злишься. Имеешь право, — он отводит руку и шлепает мне по попе своим тяжелым членом. Я дергаюсь. — Да расслабься уже, давай кайфанем, — взяв в кулак, водит головкой между ягодиц.

Я сжимаюсь изо всех своих сил.

— Никита… Никита, пожалуйста… — беспомощно барахтаюсь, потеряв всякую надежду вразумить его. — Не надо! Нет! Я говорю тебе “нет”!

У меня из глаз брызгают слезы. В дверь тарабанят.

— Надя, что происходит?! — раздает Димкин голос.

— Зам твой, что ли? А не он ли тебя… — цедит Никита и отпускает меня, сделав вывод. — Ясно.

— Надя, ты можешь открыть?! — кричит Дима, пиная дверь.

— Угомони его, — требует Никита. — Разорался, блядь. Как у себя дома.

Зло взглянув на него, я стремительно поправляю одежду, опускаю задравшееся платье, колготки с поехавшими стрелками подтягиваю, волосы привожу в порядок и смахиваю влагу с лица.

— Да! Дим, все в порядке! — стараюсь звучать как можно убедительнее.

Панин тем временем застегивает свой ремень.

— Я не думаю, что все в порядке! — упрямится Лядов, дергая ручку. — Открывай! Или я охрану вызываю и вынесу дверь!

Да чего он переполошился!

В отчаянии я зажмуриваюсь, приложив ладонь ко лбу.