Книга Есть такая вероятность, страница 76 – Юлия Устинова

— Горячая голова, — вздохнув, она пихает меня костяшками в ногу. — Напридумывал уже себе.

— Ну не обижайся, — целую ее в пахнущие духами волосы.

— Знаешь, Дим, про тебя ходят нехорошие слухи? — косится на меня из-под длинных черных ресниц.

Я не готов уточнять, что там за слухи. Сазонов мог ей что-то сказать? Мог. А девушки с работы? Олеся. Вика. Не ну, вряд ли. Не стали бы они с Надей меня в таком ключе обсуждать. А Светка? Светка могла? Или кто-то еще?

Короче. Я не готов. Поэтому никаких уточнений.

— Знаю.

— Так это все правда? — усмехается Надя.

— Фифти-фифти, — уклончиво отвечаю.

— То есть, не станешь отрицать, что ты страшный бабник?

— Да почему страшный? — дурака врубаю. — Привлекательный. И не бабник. А принципиальный холостяк. Я просто тебя ждал. Ты так долго сюда добиралась.

— Димка… — Надя сама меня целует и смотрит с каким-то невозможным восторгом. — Наверное, не ты так любишь девушек, как они тебя, да? Редко какой мужчина умеет слушать женщину, классно трахаться да еще и смешить.

Я не знаю, обидеться мне сейчас или гордиться собой. Как-то она несерьезно. А я же серьезно.

— Спасибо за комплимент. Но я только тебя люблю, если что.

— Не частишь, Дим?

— А у нас лимит?

— Знаешь, если часто говорить одно и то же, слова теряют смысл.

— Да, знаю такую шизу. Но тебе же нравится.

— Да-а-а… — улыбается. — Женщины любят ушами. И я такая падкая.

— Хотелось, чтобы ты меня не только ушами, Надь, — на коленке ее пальцем рисую жопу, потому что сердце не умею.

— Да что ты говоришь? — хмыкает.

— Надь, я не такой, как твой бывший.

— А какой ты? — смотрит внимательно.

— Я способный на большее, просто неусидчивый. Учителя так в школе говорили, — снова кошу под дурака.

— Непостоянный?

— Ну… было такое.

— А теперь что?

— А теперь всё, — на голубом глазу задвигаю.

И не потому что вру. А потому что глаза у меня голубые.

— Как это просто у тебя.

— А что тут сложного?

— Дима, ты сегодня перегнул. Так перегнул, что мне больше тебя видеть не хотелось, — она отводит мои руки.

— Я понял, Надь. Не буду… — каюсь в который раз. — А у тебя как со мной вообще? Еле тлеет или что? — выгибаю брови.

— Мне с тобой неприлично хорошо, Димка, — уголки ее восхитительных губ ползут вверх.

— Неприлично? Или, может, нецензурно?

— Да, — соглашается. — Вообще нецензурно.

— Прям пиздец-пиздец? — замечаю с подъехавшим весельем.

— Да, да, — кивает Надя.

— Вечером покажешь, — ловлю Надю на слове и, поднявшись, тяну на себя. — Пошли. Корми меня быстро, и я погнал, пока меня Сазонов с работы за проеб не уволил.

— Да, он может, — замечает Надя.

На кухне я слежу за тем, как Вавилова суетится, торопясь с обедом, и понимаю, что с большим удовольствием предпочел бы наблюдать эту картину у себя дома на постоянной основе.

— Надь? — зову ее.

— Что? — она оглядывается, удерживая дверцу холодильника.

— Переезжай ко мне, — озвучиваю свою крамольную мысль. Надино лицо вытягивается. Она моргает, потеряв дар речи. — Тихо, — улыбаюсь, глуша в себе нервяки. — Расслабься. Я же пошутил. Просто ты так по кухне шуршишь — загляденье.

Воздев глаза к потолку, она снисходительно спрашивает:

— Второе будешь, шутник?

— Да, и компот, — брякаю машинально.

И, знаете, в чем прикол? Мы оба отлично понимаем, что я ни хера не пошутил. Но вся беда в том, что я и не был серьезен настолько, чтобы не иметь возможности вовремя соскочить.